В России появится ещё один откупщик. Под крылом МВД
МВД в 2027–2030 годах планирует запустить эксперимент по целевому набору иностранных работников. По расчётам ведомства, в Россию в рамках пилота могут прибыть свыше 1,7 млн человек, а бюджет получит 13,6 млрд рублей.
Большая часть работников, около 1,2 млн человек, ожидается из стран СНГ. Ещё 450 тыс. — из стран ЕАЭС, 132 тыс. — из визовых государств.
👉 Как это должно работать
Оргнабор хотят перевести на реестровую модель. Вместо бумажных документов — запись в электронной системе.
Работодатели смогут подавать заявки на включение в систему, а МВД будет организовывать подбор работников. Компании должны будут подтвердить, что смогут обеспечить иностранцев жильём и медпомощью.
Работники должны будут встать на учёт, получить идентификационную карту на три года, пройти медицинские процедуры, включая геномную регистрацию.
☝️ Где возникает главный вопрос
Самое спорное место — финансовая модель.
МВД предлагает создать новую информсистему до конца 2026 года. Но расходы на неё должен взять на себя ещё не определённый коммерческий оператор. Затем он безвозмездно передаст систему государству, но получит право обрабатывать госпошлины участников пилота.
Эксперт Вадим Коженов оценивает расходы на такую систему свыше 200 млрд рублей.
То есть государство создаёт обязательный административный режим, а частный или квазичастный оператор получает доступ к массовому денежному потоку.
👇 Почему это похоже на откуп
Исторически откуп — это передача частным лицам права собирать налоги, сборы или иные государственные доходы.
В современной версии вместо кабака, соли или таможни появляются реестр, карта, код, пломба, оператор, комиссия и обязательный платёжный маршрут.
Формально это цифровизация. По сути — платный доступ к обязательной государственной процедуре.
👉 В чём риск
Главная проблема — конфликт интересов.
Государству нужно регулировать миграцию, снижать нелегальность и защищать рынок труда. Оператору нужна окупаемость и денежный поток.
Если доход оператора зависит от числа регистраций, карт, проверок, продлений и сервисных платежей, система начинает стремиться не к простоте, а к усложнению.
Чем больше обязательных процедур, тем лучше экономика оператора.
👉 Почему это касается всех
На бумаге платит работодатель, перевозчик, производитель, импортёр или участник системы. В реальности расходы почти всегда уходят в цену товара, доставки, услуги или найма.
Такой платёж редко выглядит как налог, но экономически работает как скрытый налог. Он повышает издержки бизнеса и создаёт дополнительную инфляционную нагрузку.
Проблема ещё и в непрозрачности: кто оператор, почему выбран именно он, был ли конкурс, как устроены тарифы, какая часть платежа идёт в бюджет, какая — на обслуживание, а какая — в ренту.
☝️ Где мы это уже видели
Похожая логика уже есть в нескольких сферах.
Платон — обязательная плата с большегрузов через инфраструктурного оператора.
Честный знак — обязательная маркировка товаров через единую систему и платные коды.
Навигационные пломбы — обязательный контроль перевозок через оператора.
ЭРА-ГЛОНАСС — обязательная техническая инфраструктура для транспорта.
Государственные лотереи — государственная монополия, фактически обслуживаемая ограниченным числом операторов.
Комментарий EH
Главная опасность здесь не в самом частном подрядчике. Частный оператор нормален, если есть конкурс, раскрытые тарифы, аудит, ответственность и возможность замены. Проблема начинается там, где появляется обязательная государственная процедура, единый оператор, непрозрачный выбор и массовые платежи без альтернативы. Это уже не цифровизация, а приватизация права собирать деньги с обязательных процедур.
Самое печальное в этой истории в том, что именно этот откуп, скорее всего, не вызовет у общества почти никакого сопротивления. На мигрантов в России удобно не обращать внимания, а ещё удобнее — злорадствовать: мол, пусть теперь они платят, проходят проверки, стоят в очередях, доказывают право работать и терпят любую административную мясорубку. Мигрантов не любят почти консенсусно — справа, слева, у провластных, у оппозиционных, у городских, у «простого народа». Не жалко взрослых, не жалко их семьи, часто не жалко даже детей. И в этом главная слепота: люди не понимают, что в такой системе у них с мигрантами гораздо больше общего, чем с чиновниками, силовиками и теми, кто придумывает эти схемы наверху. Сегодня поборы тестируют на тех, кого обществу не жалко. Завтра эта же логика спокойно переедет на другие группы: водителей, продавцов, предпринимателей, импортёров, работников платформ, владельцев жилья, родителей школьников — кого угодно. Откуп всегда начинается с «чужих», потому что на них проще обкатать механизм. А заканчивается он тем, что платить начинают все.
В рамках эксперимента по оргнабору в РФ в 2027-2030 годах прибудут свыше 1,7 млн иностранных работников, предполагает российское МВД. Две трети из них, как ожидается, приедет из стран СНГ, у которых безвизовый режим с Россией. Проект должен принести бюджету 13,6 млрд руб. Объем расходов для запуска необходимой для этого информсистемы проекта пока неизвестен — по замыслу МВД, их должен взять на себя еще не определенный коммерческий партнер.
В 2027–2030 годах МВД запустит в РФ пилотный проект по апробации механизма целевого набора иностранных работников. 6 мая ведомство опубликовало пакет из четырех законопроектов — о проведении эксперимента, а также о внесении изменений в Трудовой, Налоговый и Бюджетный кодексы.
Запуск эксперимента обусловлен новой Концепцией государственной миграционной политики РФ на 2026–2030 годы. Если прежняя версия документа предлагала постепенную либерализацию условий въезда в РФ трудовых мигрантов, то новая, напротив, их ужесточает.
Трудовая миграция рассматривается исключительно как временный способ исполнить запрос рынка, не предполагая долгосрочную интеграцию приезжающих в жизнь страны.
Механизм оргнабора подходит для этой цели лучше, чем существующая сейчас система выдачи патентов и разрешительных документов на привлечение и на работу иностранных граждан в РФ.
Оргнабор будет работать по реестровой модели (запись в реестре вместо выдачи бумажного документа) — для этого МВД до конца 2026 года запустит новую информсистему. Расходы на ее создание должен будет взять на себя коммерческий оператор, который впоследствии безвозмездно передаст ее государству в обмен на право обрабатывать госпошлины участников пилота. Работодатели смогут подавать заявки, чтобы их включили в систему, и после этого МВД организует для них подбор работников. Компании должны будут предоставить доказательства того, что они смогут обеспечить приехавших жильем и медпомощью на весь срок работы. Работники, в свою очередь, должны будут встать на учет и получить идентификационную карту на трехлетний срок. Также им нужно будет пройти ряд медицинских освидетельствований, включая геномную регистрацию, для чего МВД создаст в РФ несколько миграционных хабов — оттуда кадры будут распределять по работодателям, подавшим заявки.
Российские компании в рамках оргнабора смогут заключать с иностранцами только срочные трудовые договоры. МВД дополняет перечень документов, которые компании могут требовать от соискателей при выходе на работу, еще и идентификационной картой. В Налоговом же кодексе предлагается зафиксировать, что иностранные работники будут платить налог на доходы в виде фиксированных авансовых платежей — через юрлицо работодателя или самостоятельно при найме у физлица. Базовый платеж составит 1,2 тыс. руб. в месяц — возможна и индексация через региональные коэффициенты.
Для того чтобы покрыть расходы на администрирование пилотного проекта, МВД предлагает ввести госпошлины за внесение информации в электронные реестры. Например, для работодателей-юрлиц и ИП пошлина за включение в реестр составит 15 тыс. руб., для физлиц — 1 тыс. руб. Во столько же обойдется и внесение информации об иностранных работниках.
Как следует из финансово-экономического обоснования к проектам, доходы бюджета от пилотного проекта составят 13,6 млрд руб.
Сумма посчитана исходя из расчитанной МВД предполагаемой численности работников, которые прибудут в Россию в рамках эксперимента,— в общей сложности 1,7 млн человек. Большая часть (1,2 млн) — жители стран СНГ. Также это граждане стран ЕАЭС (отчасти пересекающаяся с СНГ категория, 450 тыс. человек) и «визовых» государств (132 тыс. человек).
Комментарий EH
Почему это похоже на современный откуп
В этой новости самое важное не только в оргнаборе мигрантов. Ключевая конструкция спрятана в финансовой модели: государство создаёт обязательный административный режим, вводит реестры, пошлины, идентификационные карты, медпроцедуры, геномную регистрацию и централизованный допуск к рынку труда, а техническую инфраструктуру должен профинансировать «ещё не определённый коммерческий партнёр».
В обмен он получает право обрабатывать денежные потоки участников пилота. МВД оценивает приток работников в 1,7 млн человек и бюджетные поступления в 13,6 млрд руб. Эксперт Вадим Коженов оценивает расходы на информсистему свыше 200 млрд руб.
Формально это не классический откуп XIX века. Но по логике очень близко: государственная функция превращается в обязательный платный маршрут, а частный или квазичастный оператор получает доступ к массовому потоку платежей не потому, что победил на открытом рынке, а потому что встроен в обязательную государственную процедуру.
Исторически откуп — это передача частным лицам права собирать налоги, сборы или иные государственные доходы за определённое обязательство перед казной. В новой версии вместо кабака, соли или таможенного сбора появляется цифровая система, реестр, карта, оператор, комиссия и обязательный платёжный маршрут.
В чём порочность такой схемы
Главная проблема откупа — конфликт интересов. Государству нужно регулировать миграцию, снижать нелегальность, защищать рынок труда и обеспечивать безопасность. Оператору нужна окупаемость и денежный поток.
Если его доход зависит от числа операций, карт, регистраций, пошлин, проверок и сервисных платежей, то вся система начинает стремиться не к простоте, а к усложнению.
Чем больше обязательных процедур, тем лучше экономика оператора. Чем больше реестров, карт, проверок, продлений, подтверждений и «сопутствующих услуг», тем больше поводов для платежей. В итоге цифровизация перестаёт быть способом снизить издержки и становится способом создать систему постоянных поборов, без которой участник рынка не может работать легально.
Вторая проблема — абсолютная непрозрачность выбора таких операторов. Общество не понимает, кто именно становится получателем денежного потока, почему выбран именно он, был ли конкурс, были ли альтернативные предложения, кто сравнивал стоимость проекта, технические условия, тарифы, сроки и будущую экономику.
Если оператор получает исключительное положение без нормальной конкурентной процедуры, это уже не подряд и не рынок. Это передача права на сбор денег с обязательной государственной процедуры.
Третья проблема — непрозрачное тарифообразование. В таких схемах почти всегда невозможно понять, где заканчивается госпошлина и начинается коммерческая рента. Какая часть платежа уходит в бюджет? Какая — на обслуживание системы? Какая — на прибыль оператора? Какая — на «администрирование», которое никто снаружи не может проверить?
Именно здесь откупная модель особенно вредна. Платёж формально может называться тарифом, комиссией, платой за код, стоимостью подключения, сервисным сбором, платой за обработку, платой за регистрацию или платой за выпуск карты. Но экономически это всё один и тот же механизм: обязательный побор, встроенный в государственное регулирование.
Четвёртая проблема — перекладывание нагрузки на население. На бумаге платит бизнес, перевозчик, работодатель, производитель, импортёр или участник системы. В реальности эти расходы почти всегда уходят в цену товара, стоимость доставки, тариф услуги, себестоимость найма или конечную цену для потребителя.
Перевозчик закладывает платежи в логистический тариф. Производитель закладывает маркировку в цену товара. Работодатель закладывает миграционные расходы в себестоимость. Оператор лотерей собирает деньги с населения напрямую. В итоге платит не абстрактный рынок, а обычные люди.
Пятая проблема — инфляционная нагрузка. Такие поборы редко обсуждаются как налог, но по экономической сути они работают именно как скрытый налог. Они увеличивают издержки бизнеса, повышают конечные цены и создают дополнительное давление на потребителя.
Особенно опасно то, что эти платежи плохо видны в публичной статистике. Обычный налог отражается в бюджете, его можно анализировать, обсуждать и сравнивать. Откупной платёж прячется в тарифе оператора, в цене кода, в стоимости оборудования, в комиссии, в обязательной процедуре. Поэтому инфляционный эффект есть, а прозрачного общественного обсуждения почти нет.
Шестая проблема — слабый общественный и государственный контроль. Для общества такая система выглядит как чёрный ящик: есть обязательное правило, есть оператор, есть тариф, есть сбор денег, но нет ясного ответа, почему всё устроено именно так.
Для государства это тоже частично непрозрачная зона. Оператор становится не просто подрядчиком, а техническим владельцем процесса, держателем данных, посредником в платежах и инфраструктурным монополистом. Чем глубже он встроен в систему, тем сложнее его заменить, проверить или ограничить.
Седьмая проблема — захват регуляторной функции. Оператор, который строит систему, обслуживает её, обрабатывает данные и платежи, постепенно становится не исполнителем, а фактическим участником регулирования. Потом без него уже нельзя менять правила. Он получает не просто деньги, а административное влияние: доступ к данным, процессам, допускам и технической архитектуре.
Куда это ведёт
Такая система почти всегда ведёт к трём последствиям.
Первое — к монополизации доступа. Кто контролирует реестр, тот фактически контролирует вход на рынок. В данном случае — вход иностранного работника к российскому работодателю.
Второе — к росту теневого сектора. Если легальный маршрут становится дорогим, сложным и зависимым от единого оператора, часть работодателей и работников будет искать обходные схемы. То есть система, задуманная как борьба с нелегальной миграцией, может сама создавать стимулы для нелегальности.
Третье — к расширению модели на новые сферы. Один успешный «цифровой откуп» становится образцом: сначала мигранты, потом логистика, потом маркировка, потом импорт, потом транспорт, потом ещё какой-нибудь обязательный реестр.
Государство получает отчётность и контроль. Оператор получает гарантированный денежный поток. Бизнес и граждане получают новые поборы, которые нельзя обойти без риска нарушить правила.
Обзор уже действующих или близких к откупу моделей в России
👉 Платон
Самый очевидный пример. Система взимания платы с большегрузов массой свыше 12 тонн была создана через концессионную модель. Оператором стало ООО РТ-Инвест Транспортные Системы. По данным ТАСС и других источников, концессионное соглашение с Росавтодором было заключено в 2014 году без конкурса.
Почему это откупная логика: государство вводит обязательный платёж, частный оператор получает инфраструктурную роль в его сборе и обслуживании, а перевозчики не могут выбрать альтернативный способ участия в системе.
Это не «рынок услуг», а обязательный платный доступ к федеральным дорогам для определённой категории транспорта. Расходы перевозчиков затем уходят в стоимость доставки, а дальше — в цену товаров.
👉 Честный знак
Система обязательной маркировки товаров — второй крупный пример. ООО Оператор-ЦРПТ распоряжением правительства №620-р от 3 апреля 2019 года определено оператором государственной информационной системы мониторинга оборота товаров, подлежащих обязательной маркировке.
Почему это откупная логика: бизнес обязан маркировать товары, обязан работать через систему, обязан покупать коды и не может заменить оператора другим конкурентным поставщиком такой же государственной функции.
Формально это борьба с контрафактом и серым оборотом. Экономически — обязательный платёжный шлюз, встроенный в товарооборот. Чем шире перечень маркируемых товаров, тем больше гарантированный денежный поток.
👉 Навигационные пломбы и контроль перевозок
В 2023 году правительство определило Центр развития цифровых платформ национальным оператором отслеживания перевозок с использованием навигационных пломб в рамках ЕАЭС. Минтранс сообщал, что оператором стал ЦРЦП, а распоряжение правительства №633-р закрепило его статус.
В 2026 году вокруг расширения этой модели на импортные перевозки уже возникли вопросы о рисках монополистической деятельности. Коммерсантъ писал, что оплата услуг оператора будет ложиться на отправителя, экспедитора, перевозчика или получателя, а Минэкономики указывало на риски монополии. Также отмечалось, что в законопроекте не было ясно прописано госрегулирование тарифов единственного оператора.
Почему это откупная логика: обязательный контроль грузов превращается в обязательную услугу единственного оператора. Чем шире перечень товаров и маршрутов, тем больше гарантированный денежный поток.
👉 ЭРА-ГЛОНАСС и обязательные подключаемые сервисы
ЭРА-ГЛОНАСС — пример обязательной инфраструктуры, где государственное требование создаёт рынок для ограниченного круга операторов, поставщиков оборудования и сервисов. Система экстренного вызова стала обязательной для новых автомобилей ещё с 2017 года, а подключение транспорта к государственным навигационным системам и передача данных в ряде случаев также становятся обязательными элементами регулирования.
Почему это близко к откупной логике: когда обязательная техническая инфраструктура сопровождается платными устройствами, подключениями, абонентскими платежами или сертификацией, возникает тот же риск. Государственное требование формирует гарантированный рынок, где участник платит не за добровольную услугу, а за возможность соответствовать обязательному правилу.
👉 Государственные лотереи
Государственные лотереи — тоже откупная конструкция. В России все лотереи являются государственными, организаторами выступают Минфин и Минспорт, а операторы проводят лотереи по контрактам. ФНС ведёт перечень операторов и распространителей.
По сути, государство сохраняет формальный статус организатора, но денежный рынок лотерей фактически обслуживается ограниченным числом операторов и распространителей. Это классическая логика откупа: государственная монополия, переданная в эксплуатацию выбранным участникам, которые получают доступ к массовому денежному потоку.
Главный вывод
Опасность не в самом факте частного подрядчика. Частный оператор может быть нормальным решением, если есть открытый конкурс, понятная экономика, ограниченный срок, раскрытые тарифы, независимый аудит, контроль качества, ответственность за сбои и возможность заменить оператора.
Проблема начинается там, где появляется обязательная государственная процедура, единый оператор, непрозрачный выбор, массовые платежи и отсутствие альтернативы.
Это уже не цифровизация, а приватизация права собирать деньги с обязательных процедур. В такой модели государство получает управляемость, оператор получает ренту, а бизнес и граждане получают новые поборы.
И самое неприятное — эти поборы почти всегда маскируются под технический прогресс. На витрине реестры, платформы, карты, коды, пломбы, информационные системы. Внутри — старая откупная логика: государство создаёт обязательство, выбранный оператор получает поток, а население оплачивает это через цены, тарифы, комиссии и сборы.
