Банкомат не работает: как экономия банков оборачивается проблемами для граждан

Банки продолжают резать офлайн-сеть

За последние годы сеть физических банковских точек в России сокращается, и у Сбербанка этот процесс виден особенно хорошо. По данным Банка России, только в 2022 году количество подразделений кредитных организаций в стране снизилось на 6.4%. Это уже не разовая оптимизация, а устойчивая траектория рынка.

По Сбербанку открытые данные показывают ещё более наглядную картину. В раскрытии эмитента за 2024 год фигурирует показатель 11 232 офиса банковского обслуживания. Для сравнения, в более раннем раскрытии компании указывались 12 618 офисов на конец 2022 года и 12 039 на конец 2023 года. Иными словами, за два года сеть Сбера сократилась на 1 386 офисов, или примерно на 11%. Это очень заметное сжатие даже для крупнейшего банка страны.

Если разложить эту динамику по годам, получается так:

2022 год — 12 618 офисов
2023 год — 12 039 офисов
2024 год — 11 232 офиса

То есть в 2023 году сокращение составило 579 офисов, а в 2024 году — ещё 807 офисов. Формально это уже не просто «чистка неэффективных точек», а ускоренное переформатирование сети.

При этом текущая карточка подразделений ПАО Сбербанк на сайте Банка России показывает, что у банка сейчас 86 филиалов, 10 094 дополнительных офиса и 391 мобильный офис. То есть сеть остаётся крупнейшей в стране, но она становится компактнее и, судя по структуре, всё сильнее смещается в сторону более гибких форматов присутствия.

Смысл происходящего довольно простой. Банки давно переводят массовые операции в приложение, а физические отделения всё чаще оставляют под сложные продукты, идентификацию, премиальное обслуживание и точки присутствия в важных локациях. Поэтому сокращение сети — это не признак ухода банков из офлайна вообще, а признак того, что классическая модель «отделение на каждом углу» для рынка уже не является базовой.

Источники

[1] Банк России. Индикаторы финансовой доступности за 2023 год
https://www.cbr.ru/content/document/file/162506/acc_indicators_02082024.xlsx

[2] Банк России. Статистика территориального присутствия действующих кредитных организаций и их подразделений по состоянию на 01.01.2024
https://www.cbr.ru/vfs/statistics/bank_system/DivisionsPerRegion_010124.xlsx

[3] Банк России. Статистика территориального присутствия действующих кредитных организаций и их подразделений по состоянию на 01.01.2025
https://www.cbr.ru/vfs/statistics/bank_system/DivisionsPerRegion_010125.xlsx

[4] ПАО Сбербанк. Раскрытие информации / отчёт эмитента с данными по количеству офисов
https://www.cbr.ru/content/document/file/178615/acc_indicators_03072025.xlsx

[5] Банк России. Информация о подразделениях ПАО Сбербанк
https://www.cbr.ru/banking_sector/credit/

Почему это происходит

Сокращение банкоматов и отделений — не случайный эпизод, а часть длинного структурного сдвига. По данным Банка России, на 1 января 2026 года в стране было 110.4 тыс. банкоматов с функцией выдачи наличных и 23.0 тыс. терминалов только на приём наличных; именно на этой статистике и основаны сообщения о снижении числа устройств самообслуживания до минимальных уровней за длительный период. При этом Банк России отдельно фиксирует, что доступность финансовых услуг всё сильнее завязана на дистанционные каналы.

Первая причина — цифровизация повседневных операций. Переводы, оплата услуг, открытие вкладов, оформление карт, часть кредитных операций и даже коммуникация с банком давно ушли в мобильные приложения. Для банков это означает, что значительная часть старой офлайн-инфраструктуры больше не даёт прежней нагрузки и перестаёт окупаться. В результате сеть начинают «ужимать», оставляя физическое присутствие там, где оно действительно нужно: для сложных продуктов, идентификации, решения спорных кейсов и обслуживания клиентов, которым тяжело полностью перейти в цифру.

Вторая причина — экономика сети. Содержание отделения или банкомата — это аренда, инкассация, безопасность, связь, ремонт, персонал, энергозатраты и IT-поддержка. При росте доли безналичных операций и самообслуживания банки естественным образом закрывают слабозагруженные точки, особенно в местах, где поток клиентов уже недостаточен для окупаемости. Это особенно заметно у крупнейших игроков. У Сбербанка, согласно раскрытию эмитента, число офисов банковского обслуживания сократилось с 12 618 на конец 2022 года до 12 039 на конец 2023 года и до 11 232 на конец 2024 года. Параллельно карточка подразделений на сайте Банка России показывает текущую более компактную структуру сети: 86 филиалов, 10 094 дополнительных офиса и 391 мобильный офис.

Третья причина — смена формата присутствия. Банк России прямо говорит о развитии облегчённых и альтернативных форматов доступа к услугам, особенно для малонаселённых территорий: мобильные офисы, агентские модели, cash-out в торговых точках, дистанционные каналы. То есть банки не просто закрывают старые точки, а пытаются заменить часть классической инфраструктуры более дешёвыми и гибкими решениями.

Четвёртая причина — концентрация рынка и оптимизация после прошлых шоков. После 2022 года банки в целом стали осторожнее относиться к издержкам, резервам и окупаемости сети. На этом фоне разветвлённая модель «отделение на каждом углу» выглядит всё менее рациональной. Отсюда и ускорение переформатирования именно у крупных банков, у которых исторически была самая тяжёлая офлайн-сеть.

К чему это приводит

Для банков последствия в краткосрочном плане в основном положительные. Сокращение сети уменьшает постоянные расходы, повышает эффективность, позволяет переносить операции в более дешёвые цифровые каналы и концентрировать персонал в более загруженных точках. Это улучшает unit-экономику обслуживания клиента и в целом поддерживает рентабельность. Но на уровне общества картина гораздо менее однозначна.

Главный системный риск — рост неравенства в доступе к финансовым услугам. Банк России сам подчёркивает, что средние цифры по стране скрывают проблемы жителей труднодоступных и малонаселённых территорий, а также отдельных групп населения, включая пожилых людей и людей с инвалидностью. Иными словами, для «среднего городского пользователя смартфона» закрытие ещё одного офиса почти незаметно, а для части населения это реальное ухудшение повседневной жизни.

Сильнее всего это бьёт по пожилым людям. У значительной части этой группы слабее цифровые навыки, ниже доверие к мобильному банкингу, выше страх ошибок и мошенничества. Для них банкомат и отделение — не просто инфраструктура, а привычный и психологически понятный способ обращения с деньгами. Когда ближайшая точка исчезает, растут зависимость от родственников, риск финансовой изоляции и вероятность того, что человек будет реже пользоваться частью банковских услуг вообще. На фоне роста мошенничества это особенно чувствительно: человеку сложнее и наличные снять, и безопасно решить проблему лицом к лицу в офисе.

Вторая уязвимая группа — жители сёл, малых городов и удалённых населённых пунктов. Банк России отдельно указывает, что именно для сельского населения доступность финансовых услуг зависит и от покрытия интернетом, и от наличия физической инфраструктуры. Если интернет слабый, а отделение или банкомат закрываются, человек фактически теряет нормальный доступ к базовым финансовым сервисам. Не случайно регулятор в 2022 году отдельно рекомендовал по возможности сохранять количество точек банковского обслуживания и банкоматов в сельской местности и на отдалённых территориях.

Третья группа — люди с инвалидностью и иные маломобильные граждане. Для них проблема состоит не только в числе точек, но и в их качестве: доступности входа, интерфейсов, устройств самообслуживания, навигации. Если сеть сокращается быстрее, чем улучшается доступность оставшихся точек, то даже формально «сохранившийся доступ» на практике может означать более тяжёлый путь к деньгам и услугам. Именно поэтому Банк России выпускает отдельные рекомендации по доступности устройств самообслуживания для слепых и слабовидящих и по повышению доступности инфраструктуры для людей с инвалидностью.

Четвёртая группа — клиенты с низкими доходами и люди, живущие в значительной степени наличными. Это пенсионеры, часть занятых в неформальном секторе, часть мигрантов, небольшие торговые точки и сервисы. Когда доступ к наличным становится сложнее и дороже по времени, для них возникает не абстрактное неудобство, а прямой дополнительный барьер издержек: дальше ехать, дольше ждать, выше транспортные расходы, сложнее внести или снять небольшие суммы. Для малого бизнеса и самозанятых, которые ещё работают с наличной выручкой, это также означает дополнительные операционные трения.

Есть и более широкий социальный эффект. Сокращение физической сети уменьшает «человеческий контакт» с банком. Для части клиентов это снижает качество консультации, осложняет решение нестандартных ситуаций, повышает ощущение, что крупные финансовые организации уходят из локальных сообществ. В крупных городах это воспринимается как удобная оптимизация, а в периферии — как очередное сжатие социальной инфраструктуры.

Что важно в итоге

Само по себе сокращение сети — не признак краха банковской системы и не автоматический негатив. Это логичный результат цифровизации и оптимизации издержек. Но проблема в том, что эффективность банка и доступность услуги для населения — не одно и то же. Для банка закрытие точки может быть рациональным, а для конкретного района, пожилого человека или маломобильного клиента — это ухудшение доступа к деньгам, платежам и базовым финансовым операциям. Именно поэтому история про банкоматы и отделения — это не только про технологии и экономию, но и про социальное расслоение в доступе к финансовым услугам.