🏗 С больной головы на здоровую: государство сможет взять в управление активы владельца критической инфраструктуры
⠀
Ещё 19 августа Владимир Путин говорил, что повреждённые склады нужно восстанавливать «при помощи государства», и поручал подготовить специальную программу.

24 августа появился другой инструмент. Указ №604 позволяет вводить временное управление, если владелец критически важного объекта недостаточно эффективно обеспечил безопасность, меры против БПЛА признаны неэффективными либо объект не восстановлен или восстановлен несвоевременно.
⠀
👉 ⚖️ Формально это не национализация
⠀
Право собственности автоматически государству не переходит.

Временный управляющий, как правило Росимущество, получает полномочия собственника, но без права распоряжаться имуществом.

Однако перечень того, что может попасть под управление, широкий:

— всё или часть движимого и недвижимого имущества компании;

— принадлежащие ей акции и доли в других российских юрлицах;

— имущественные права.

То есть вопрос может начаться с одного повреждённого склада, а затронуть значительно больший набор активов его владельца.
⠀
👉 🛡 Самая спорная часть — «неэффективная» защита от БПЛА
⠀
Указ прямо называет одним из оснований неэффективность мероприятий по пресечению угроз нападения с использованием беспилотников.

И здесь возникает практический вопрос: где заканчивается ответственность владельца объекта и начинается ответственность государства за защиту воздушного пространства?

Собственник обязан выполнять требования безопасности, обеспечивать охрану, эвакуацию, сигнализацию, антитеррористическую защищённость и разрешённые меры противодействия БПЛА.

Но частный склад площадью 100 тыс. кв. м не может самостоятельно заменить систему ПВО.

При этом универсального измеримого критерия, позволяющего заранее понять, какая защита считается достаточно эффективной, в указе нет.
⠀
👉 ⏱ Второй спорный критерий — «несвоевременное восстановление»
⠀
19 августа речь шла о восстановлении складов с участием государства и на новом технологическом уровне.

Через пять дней появляется возможность временного управления, если объект восстанавливается недостаточно быстро.

Но в документе нет универсального срока.

Не определено, сколько считается нормальным для восстановления полностью выгоревшего комплекса площадью 100–150 тыс. кв. м: три месяца, год или больше.

Не установлен и фиксированный срок самого временного управления — оно прекращается отдельным решением правительства на основании поручения президента.
⠀
👉 🏭 Под управление может попасть не только то, что сгорело
⠀
Это, пожалуй, главный имущественный риск.

Предположим, компании принадлежат несколько складов. Один уничтожен, возникают требования клиентов, кредиты, расходы на восстановление и компенсации.

Если государство сочтёт восстановление слишком медленным или защиту недостаточной, указ допускает передачу под управление всего или части имущества хозяйствующего субъекта.

То есть потенциально речь может идти уже о других работающих складах, земле, технике, долях в компаниях и имущественных правах.

Для инвестора это новый фактор риска, которого раньше в экономике строительства склада просто не было.
⠀
👉 💸 А что происходит с обязательствами перед клиентами
⠀
Здесь возникает ещё одна асимметрия.

Внутри крупного склада могут находиться товары селлеров, производителей, импортёров и клиентов 3PL-оператора на миллиарды рублей.

Если склад уничтожен, требования к владельцу или оператору никуда не исчезают.

Но указ не говорит, что вместе с управлением имуществом государство автоматически принимает на себя старые обязательства бизнеса перед клиентами, банками, страховщиками или арендаторами.

Получается: механизм передачи управления прописан достаточно подробно, а вопрос, кто несёт экономические последствия уже произошедшего ущерба, остаётся отдельным.
⠀
👉 🔄 «Приватизация 2.0» — пока сценарий, а не норма указа
⠀
Сам указ №604 не позволяет Росимуществу продать полученный во временное управление актив.

Это важная юридическая граница.

Но российская практика знает другие цепочки.

Российский бизнес Danone сначала оказался во временном управлении Росимущества, затем управление отменили, а компания была продана новому частному владельцу.

По другим юридическим основаниям активы Макфы, ЮГК, Raven Russia и Global Spirits переходили государству, а затем выставлялись на приватизацию или торги.

Это разные процедуры, смешивать их нельзя.

Но именно поэтому возникает более широкий вопрос: может ли временное управление стать первым этапом более длинной трансформации собственности, если позднее появятся другие юридические основания?

На сегодня это риск-сценарий, а не прямое следствие указа.
⠀
👉 📉 Для складского бизнеса меняется сама инвестиционная модель
⠀
Раньше инвестор считал землю, строительство, оборудование, проценты, персонал, страхование и логистику.

Теперь к этому добавляются:

— защита от БПЛА;

— риск физического уничтожения;

— компенсации клиентам;

— дополнительные расходы на восстановление;

— риск признания защиты недостаточной;

— риск временной потери контроля над активами.

И именно это может оказаться важнее самого текста о «помощи восстановлению».

Проблема не в том, что государство получает механизм вмешательства в действительно критической ситуации.

Проблема в том, насколько широкими и заранее предсказуемыми окажутся критерии его применения на практике.

Подробности

С больной головы на здоровую

Ещё 19 августа Владимир Путин говорил, что уничтоженные и повреждённые склады нужно восстанавливать «при помощи государства», и поручал правительству подготовить специальную программу. Восстанавливать их, по словам президента, необходимо «на качественно новом технологическом уровне». 24 августа стало понятнее, какой ещё вариант государственного участия появляется рядом с этой программой: если владелец критически важного объекта недостаточно хорошо обеспечил его безопасность, недостаточно эффективно защищался от беспилотников или недостаточно быстро восстановил объект после удара, управление его имуществом можно передать государству.

Юридически это пока не национализация. Путин подписал указ №604 «О мерах по обеспечению безопасности объектов критической инфраструктуры Российской Федерации». Право собственности автоматически государству не переходит. Вводится временное управление, обычно Росимущества, причём управляющий получает полномочия собственника, но без права распоряжаться имуществом.

Но для бизнеса разница может оказаться довольно академической.

Потому что под временное управление указ позволяет передать не только тот самый склад, который якобы плохо защищали.

Можно передать:

• всё или часть движимого и недвижимого имущества компании;
• принадлежащие ей акции и доли в других российских юридических лицах;
• имущественные права.

То есть вопрос может начаться с безопасности одного логистического центра, а закончиться государственным управлением значительно более широким набором активов его собственника.

Сначала не защитили. Потом спросили, почему бизнес не защитился

Самая замечательная формулировка указа касается беспилотников.

Основанием для введения временного управления может стать в том числе выявленная «неэффективность реализации мероприятий, непосредственно направленных на пресечение угроз нападения с использованием беспилотных воздушных судов».

Ещё одно основание — невосстановление или «несвоевременное восстановление» критически важного объекта.

И здесь возникает совершенно очевидный вопрос.

Что именно должен сделать собственник склада площадью 100 тыс. кв. м, чтобы государство признало его защиту от беспилотников достаточно эффективной?

Поставить собственную систему ПВО?

Закрыть крышу бетонным куполом?

Создать вокруг склада собственную эшелонированную систему противовоздушной обороны?

Контролировать воздушное пространство за сотни километров до объекта?

Да, собственник обязан выполнять установленные требования безопасности. Можно строить ограждения, оборудовать посты, камеры и сигнализацию, усиливать физическую охрану, готовить эвакуацию, выполнять требования антитеррористической защищённости и использовать предусмотренные законом средства противодействия беспилотникам там, где это разрешено.

Но владелец фулфилмент-центра всё-таки не Министерство обороны.

Охрана склада может защищать объект.

Она не может заменить государственную систему защиты воздушного пространства страны.

И вот здесь новая конструкция выглядит особенно изящно.

Если государственная система не смогла предотвратить удар по гражданскому логистическому объекту, последствия сначала несёт частный собственник.

У него горит здание.

У него останавливается бизнес.

Внутри сгорает оборудование.

Клиенты предъявляют требования за уничтоженный товар.

Банки продолжают требовать обслуживание долгов.

Сотрудникам нужно платить зарплаты.

А затем государство получает возможность решить, что сам собственник недостаточно эффективно защищал объект от прилёта, и взять управление его активами.

Это и называется — с больной головы на здоровую.

Пять дней от «поможем восстановить» до «можем взять в управление»

Контраст особенно хорош по датам.

19 августа: Путин говорит, что повреждённые складские помещения надо восстанавливать при помощи государства.

Он поручает правительству принять соответствующую программу и отдельно требует вести восстановление «на качественно новом технологическом уровне».

24 августа: Путин подписывает указ, позволяющий вводить государственное управление, если владелец недостаточно хорошо обеспечил безопасность объекта, защита от БПЛА признана неэффективной либо объект не восстановлен или восстановлен недостаточно своевременно.

Получается своеобразная программа помощи складскому строительству.

Склад сгорел.

Государство говорит: поможем восстановить.

Через несколько дней появляется уточнение:

если восстановление идёт недостаточно быстро — можем взять имущество в управление.

Причём сам указ не устанавливает универсального срока, после которого восстановление считается «несвоевременным».

Не указано и простого измеримого критерия, по которому можно заранее определить, является защита гражданского склада от беспилотника «эффективной» или «неэффективной».

Нет фиксированного срока самого временного управления.

Оно прекращается решением правительства, которое также принимается на основании поручения президента.

Слово «временное» в такой конструкции успокаивает не очень сильно.

Месяц — временно.

Год — временно.

Пять лет — тоже временно.

И взять могут не только сгоревший склад

Это, пожалуй, одна из наиболее неприятных частей документа.

Если бы механизм выглядел так: критический объект разрушен, собственник исчез, объект брошен, государство на ограниченный срок берёт конкретный объект и восстанавливает его — хозяйственная логика была бы понятна.

Но указ написан значительно шире.

Под управление может попасть всё или часть имущества хозяйствующего субъекта, а также принадлежащие ему акции, доли и имущественные права.

То есть основанием становится проблема с одним объектом критической инфраструктуры, а потенциальным предметом управления — активы значительно шире этого объекта.

Для логистического бизнеса это особенно существенно.

Один собственник может владеть:

• несколькими складскими комплексами;
• земельными участками;
• транспортом;
• складской техникой;
• офисной недвижимостью;
• долями в операционных компаниях;
• долями в девелоперских структурах;
• другой недвижимостью.

Получается любопытная система стимулирования инвестиций.

Ты строишь за несколько миллиардов рублей современный логистический центр.

Он становится важным для экономики.

Чем успешнее и крупнее объект, тем больше его значение для региональных товарных потоков.

Затем в него попадает беспилотник.

И если государство приходит к выводу, что защита была недостаточно эффективной или восстановление идёт недостаточно быстро, появляется возможность поставить под управление уже не только повреждённый склад.

Очень убедительный аргумент для инвестора построить следующий.

Приватизация 2.0

И вот здесь появляется более интересный сценарий.

Сам указ национализацией не является.

Более того, он прямо запрещает временному управляющему распоряжаться имуществом. Росимущество в рамках этого указа не может просто получить склад утром, а вечером выставить его на торги. Это принципиальная юридическая оговорка.

Но вопрос состоит не только в первом юридическом действии.

Российская практика последних лет показывает несколько разных механизмов, которые по отдельности юридически не совпадают, но вместе создают довольно понятную траекторию перераспределения собственности.

Есть временное государственное управление, после которого актив получает другого частного владельца.

Самый понятный пример — российский бизнес Danone. В июле 2023 года его передали под временное управление Росимущества. В марте 2024 года временное управление отменили, а в мае Danone закрыл сделку по продаже российского бизнеса компании «Вамин Р» из Татарстана. То есть временное государственное управление оказалось промежуточным этапом между прежним и новым частным собственником.

Есть и другой механизм: частный актив по решению суда переходит непосредственно в государственную собственность, после чего Росимущество выставляет его на торги.

В 2026 году Росимущество начало приватизацию ранее обращённой в доход государства недвижимости бывшей группы «Макфа».

Пакет ЮГК, который также перешёл в государственную собственность по решению суда, Росимущество в этом году выставляло на аукцион.

Активы Raven Russia, перешедшие на баланс Росимущества после судебного решения, также выставлялись в категории «Продажа государственного и муниципального имущества», а впоследствии получили нового частного владельца.

Бывшие российские активы Global Spirits Росимущество в августе вновь выставило на торги.

Это разные юридические процедуры, и смешивать их нельзя.

Нынешний указ №604 сам по себе не превращает временно управляемый склад в государственную собственность и не даёт Росимуществу права его продать.

Но экономически возникает совершенно закономерный вопрос о следующем шаге.

Если актив сначала выпадает из-под фактического контроля прежнего собственника и оказывается под государственным управлением, что мешает при появлении иных правовых оснований в дальнейшем пройти уже следующий этап?

И вот эту потенциальную конструкцию можно назвать приватизацией 2.0.

Только в отличие от приватизации 1990-х государство здесь не продаёт частному капиталу имущество, которое изначально принадлежало государству.

Цепочка потенциально выглядит иначе:

частный собственник → государственный контроль или государственная собственность → новый частный собственник.

Государство оказывается не конечным владельцем, а промежуточным звеном перераспределения собственности.

Не национализировать навсегда. Перераспределить

Это важное различие.

При классической национализации государство забирает частный актив и само становится его долгосрочным владельцем.

В модели «приватизации 2.0» конечная точка другая.

Актив сначала оказывается у государства или под его фактическим контролем.

Затем проходит время.

Появляется оценка.

Появляется приватизационная процедура или продажа.

Проводятся торги.

И бывшее частное имущество снова становится частным.

Только собственник уже другой.

Именно поэтому для бизнеса вопрос нового указа шире, чем формальный ответ юриста:

«Росимущество не имеет права распоряжения активом, значит, никакой национализации здесь нет».

Да, на этом этапе нет.

Но собственника интересует не только первая страница истории.

Его интересует, чем история закончится.

Особенно интересно это выглядит на остатках несгоревшего имущества

Предположим компанию, которой принадлежат десять крупных складов.

Один склад поражён.

Внутри сгорели товары клиентов.

Компания получает многомиллиардные требования.

Она должна одновременно:

• восстанавливать объект;
• компенсировать или урегулировать товарные потери;
• обслуживать банковские кредиты;
• финансировать другие склады;
• перестраивать логистику;
• усиливать безопасность оставшихся объектов.

После этого государство считает, что пострадавший объект восстанавливается недостаточно быстро или защита была недостаточно эффективной.

Под временное управление может попасть не обязательно только то, что уже сгорело.

Указ позволяет передавать всё или часть имущества хозяйствующего субъекта, его доли, акции и имущественные права.

И вот здесь возникает особенно интересный экономический вопрос.

Сгоревший актив сам по себе может быть уже не очень привлекательным.

Гораздо интереснее то, что у компании осталось несгоревшим.

Земля.

Другие склады.

Транспорт.

Работающий бизнес.

Доли в компаниях.

Денежные потоки.

Имущественные права.

Вот здесь «приватизация 2.0» начинает выглядеть значительно интереснее простой национализации горелого металлического каркаса.

А обязательства по сгоревшему товару государство тоже принимает?

Это, пожалуй, главный вопрос.

В огромном фулфилмент-центре может находиться товар на миллиарды рублей, который вообще не принадлежит владельцу недвижимости.

Это могут быть товары:

• селлеров;
• производителей;
• импортёров;
• торговых сетей;
• клиентов 3PL-оператора;
• арендаторов;
• дистрибьюторов.

Происходит удар.

Товар уничтожен.

Возникают требования владельцев товара.

Затем государство вводит временное управление имуществом собственника склада.

Хорошо.

Обязательства перед владельцами сгоревшего товара государство тоже получает?

Из указа такого не следует.

Временный управляющий проводит инвентаризацию имущества, обеспечивает его сохранность и получает полномочия собственника, кроме распоряжения. Расходы на управление финансируются из доходов от использования самого имущества.

Но документ не говорит, что государство автоматически принимает на себя старые обязательства хозяйствующего субъекта перед селлерами, клиентами ответственного хранения, арендаторами, страховщиками или банками.

Получается довольно удобная асимметрия.

Убытки прошлого остаются проблемой прежнего бизнеса.

Управление оставшимися активами можно передать государству.

А что произойдёт с этими активами через несколько лет — отдельная история.

Забираем управление, долги оставляем владельцу?

Представим ситуацию ещё проще.

Компания потеряла склад.

У неё огромный долг перед клиентами за уничтоженный товар.

Есть кредит за строительство.

Есть обязанности по восстановлению.

Есть расходы на персонал.

Есть страховой спор.

И именно в этот момент часть её оставшегося имущества переводится под временное управление.

Что происходит с обязательствами?

Кто финансирует выплаты?

Из каких активов прежний собственник должен удовлетворять требования кредиторов?

Что будет с залогами банков?

Что будет с ковенантами?

Что происходит с договорами аренды?

Что происходит с товарами третьих лиц, которые физически не принадлежат хозяйствующему субъекту, но находятся внутри переданного объекта?

Как определяется приоритет между восстановлением объекта и требованиями кредиторов?

Сам указ подробно объясняет, как государство получает управление.

Но практически ничего не говорит о том, какую экономическую ответственность оно получает вместе с этим управлением.

Для бизнеса это фундаментальная асимметрия.

Самое циничное — проблема безопасности действительно существует

Именно поэтому новый указ нельзя свести просто к шутке.

После серии атак стало очевидно: крупнейшие распределительные центры действительно стали критически важными узлами экономики.

В одном здании могут одновременно находиться:

• десятки миллионов единиц товара;
• миллиарды рублей запасов;
• тысячи работников;
• автоматизированное оборудование;
• товар тысяч предпринимателей;
• региональные потоки сотен тысяч заказов в сутки.

Защищать такие объекты действительно нужно.

Государство вправе устанавливать требования безопасности.

Собственник тоже не может сказать: «Это вообще не наша проблема».

Он должен выполнять доступные ему требования объектовой защиты, готовить эвакуацию, резервировать инфраструктуру, снижать концентрацию запасов и выполнять обязательные предписания.

Но из этого никак автоматически не следует, что ответственность за успешное прохождение ударного беспилотника к гражданскому складу должна перекладываться на владельца этого склада.

Это две разные зоны ответственности.

Одна — объектовая.

Другая — государственная защита территории и воздушного пространства.

И если эти две вещи сознательно смешать, собственника можно сделать виноватым практически при любом результате.

Долетел беспилотник — плохо защищал.

Склад сгорел — плохо подготовился.

Не восстановил за несколько месяцев — слишком медленно работает.

Особенно на фоне слов самого Путина

19 августа президент говорил совершенно другим языком.

Повреждённые склады необходимо восстанавливать при помощи государства.

Правительству поручено подготовить программу.

Восстановление должно идти на новом технологическом уровне.

Проходит пять дней.

И появляется дополнительный инструмент:

если защита оказалась недостаточно эффективной или восстановление идёт недостаточно быстро, активы можно поставить под государственное управление.

Получается своеобразная последовательность.

Когда беспилотник летит к складу — защита страны является государственной задачей.

Когда беспилотник попадает в склад — выясняется, достаточно ли хорошо частная компания его защищала.

Когда компания начинает восстанавливать склад — государство определяет, достаточно ли быстро она это делает.

А если ответ не устраивает — появляется Росимущество.

Как Путин понимает помощь строительству складов

Последние годы регионы буквально соревновались в пресс-релизах о новых логистических комплексах.

100 тыс. кв. м.

150 тыс.

200 тыс.

Десятки миллиардов рублей инвестиций.

Тысячи рабочих мест.

Новые индустриальные парки.

Налоговые льготы.

Льготные участки.

Инфраструктура за государственный счёт.

Маркетплейсы и крупные ритейлеры превращались в одних из главных инвесторов в коммерческую недвижимость страны.

Теперь к финансовой модели склада придётся добавлять новый риск.

Раньше инвестор считал:

земля + строительство + оборудование + проценты + персонал + страхование + логистика.

Теперь:

земля + строительство + оборудование + проценты + персонал + логистика + противодроновая защита + риск уничтожения + риск компенсаций + риск того, что после уничтожения государство признает защиту недостаточной и получит управление оставшимися активами.

А в долгосрочной модели появляется ещё один вопрос:

не станет ли государственное управление промежуточным этапом перед очередным перераспределением собственности.

Вот такая помощь строительству складов.

Почему «приватизация 2.0» — не просто красивый термин

Потому что механизм перераспределения через государство уже существует в разных формах.

Российский бизнес Danone сначала оказался во временном управлении Росимущества, затем управление отменили, а актив перешёл новому частному владельцу.

Активы, которые по другим правовым основаниям обращаются в государственную собственность, затем вполне официально продаются Росимуществом.

Недвижимость бывшей «Макфы» — на приватизацию.

ЮГК — на торги.

Активы Global Spirits — на торги.

Складской портфель Raven Russia после перехода государству — также на торги, а затем к новому владельцу.

Ещё раз: новый указ №604 сам по себе не разрешает продавать переданное во временное управление имущество.

Но он создаёт новый вход в систему государственного контроля над частным активом.

А дальнейшая история собственности уже может развиваться по иным правовым механизмам.

Именно поэтому правильный вопрос не:

«Национализировал ли Путин склады указом №604?»

Нет.

Правильный вопрос:

«Может ли временное государственное управление стать первым этапом длинной цепочки, по итогам которой у актива появляется другой частный собственник?»

Российская практика показывает, что сама такая траектория вовсе не является фантастической.

Для кого потом предназначены торги?

И вот здесь начинается уже совсем неприятная часть.

Если волна таких решений станет массовой, государство потенциально получит огромный массив активов или контроля над активами в самых капиталоёмких секторах:

• логистика;
• транспорт;
• промышленность;
• энергетика;
• связь;
• коммунальная инфраструктура.

Указ сознательно охватывает очень широкий круг объектов.

В нормальной экономике изменение собственника происходит потому, что один инвестор добровольно продаёт актив другому.

В такой конструкции собственник сначала может потерять фактический контроль по административному решению.

И если позднее появляется иной механизм перехода имущества государству и последующая продажа, мы получаем уже не свободную сделку между двумя участниками рынка.

Мы получаем перераспределение собственности через государство.

То есть приватизацию 2.0.

Не «государство навсегда забирает частный бизнес».

Гораздо интереснее:

государство становится промежуточным держателем, после которого бизнес снова частный — только уже не ваш.

И всё это называется обеспечением безопасности

Вероятно, власти действительно должны иметь механизм вмешательства в ситуацию, когда владелец критически важного объекта сознательно игнорирует обязательные требования.

Если он получил предписание, ничего не сделал, бросил объект и создал прямую угрозу тысячам людей — временное управление можно объяснить.

Проблема не в самом существовании такого механизма.

Проблема — в широте критериев.

«Неэффективность» защиты от БПЛА.

«Несвоевременность» восстановления.

Что именно является эффективной защитой?

Сколько беспилотников должен самостоятельно остановить частный склад?

Как оценивать ситуацию, когда собственник выполнил все обязательные требования, но объект всё равно поражён?

Что считается своевременным восстановлением полностью выгоревшего фулфилмент-центра площадью 100–150 тыс. кв. м?

Три месяца?

Полгода?

Год?

Кто устанавливает эти сроки?

Как учитывается отсутствие страховой выплаты?

Как учитываются судебные споры с подрядчиками?

Как учитываются ограничения на строительство?

Как учитывается работа самой государственной системы безопасности?

Указ этих универсальных критериев не даёт.

И будет ли это одинаково работать для всех?

Есть ещё один вопрос.

В России критическая инфраструктура принадлежит не только частному бизнесу.

Есть государственные компании.

Есть корпорации с государственным участием.

Есть региональные предприятия.

Есть инфраструктура, принадлежащая структурам государственных банков.

Если объект такой компании окажется недостаточно хорошо защищён от беспилотников и будет медленно восстанавливаться, применяется ли к нему та же логика ответственности?

Или новый имущественный инструмент окажется прежде всего механизмом давления на частного собственника?

Ответ на этот вопрос даст только практика.

Но для инвестора отсутствие ответа само по себе уже является риском.

С больной головы на здоровую

История начиналась вполне логично.

Гражданская логистическая инфраструктура подвергается атакам.

Государство говорит: склады важны для экономики, их необходимо восстанавливать, мы поможем.

Проходит несколько дней.

И выясняется дополнительная часть помощи:

если мы решим, что вы недостаточно хорошо защитили склад от воздушной атаки или недостаточно быстро восстановили его после уничтожения, мы можем забрать управление вашим имуществом.

Юридически — не национализация.

На первом этапе — временное управление.

Но в экономике важен не только первый этап.

После временного управления мы уже видели продажу бизнеса новому частному собственнику.

После перехода активов в собственность государства по другим основаниям мы регулярно видим Росимущество и торги.

Поэтому приватизация 2.0 выглядит не как фантазия о том, что Росимущество завтра продаст конкретный склад по указу №604. Указ этого не позволяет.

Она выглядит как более длинная потенциальная цепочка:

прилёт → обвинение в недостаточной защищённости → государственное управление → дальнейшая юридическая трансформация актива → новый собственник.

И особенно пикантно всё это выглядит потому, что ответственность распределена совершенно несимметрично.

Не удалось предотвратить воздушную атаку — виноватым может оказаться собственник склада.

Сгорели товары его клиентов — обязательства остаются у бизнеса.

Не хватает денег быстро восстановиться — это тоже может стать основанием для вмешательства.

А государство получает контроль над тем, что осталось.

Как взять управление — указ объясняет подробно.

Кто несёт ответственность за уже сгоревшие миллиарды чужого товара — нет.

Кто через несколько лет окажется владельцем оставшихся активов — тем более.

Вот в этом и заключается главный цинизм новой конструкции.

Источники

1. РБК. «Путин включил склады и логистику в число критической инфраструктуры»
https://amp.rbc.ru/rbcnews/politics/24/08/2026/6a8c3a6709e1411b7b8ffa8c

2. РБК. «Властям смогут передать объекты, которые не защитили от БПЛА» — новость о подписании Владимиром Путиным указа №604
https://amp.rbc.ru/rbcnews/politics/24/08/2026/6a8c32fa0ac1e6e3d34d324d

3. Право.ru. «Путин разрешил забирать под госуправление не защищенные от БПЛА активы»
https://pravo.ru/news/265453/amp/

4. Указ Президента Российской Федерации от 24 августа 2026 года №604 «О мерах по обеспечению безопасности объектов критической инфраструктуры Российской Федерации». Полный текст документа
https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_542523/

5. КонсультантПлюс. «В отношении объектов критической инфраструктуры, владельцы которых не обеспечивают их безопасность, может назначаться временное управление»
https://www.consultant.ru/law/hotdocs/95440.html

6. Российская газета. «Путин поручил кабмину принять программу восстановления поврежденных складов»
https://rg.ru/2026/08/19/putin-poruchil-kabminu-priniat-programmu-vosstanovleniia-povrezhdennyh-skladov.html

7. Коммерсантъ. «Какие активы передавались под управление государства с 2022 года» — в том числе история Danone: временное управление Росимущества и последующая продажа новому частному владельцу
https://www.kommersant.ru/doc/7232116

8. Интерфакс. «Danone закрыла сделку по продаже российских активов компании «Вамин Р»»
https://www.interfax.ru/business/961100

9. Коммерсантъ. «Росимущество приватизирует изъятую государством недвижимость «Макфы»»
https://www.kommersant.ru/doc/8532363

10. Интерфакс. «Росимущество объявит аукцион по продаже 67,2% акций ЮГК 8 мая»
https://www.interfax.ru/business/1088170

11. РБК. «Белая скала выкупила портфель Raven Russia за 47,2 млрд руб.» — о переходе складских активов на баланс Росимущества, их выставлении на торги и последующей продаже
https://amp.rbc.ru/rbcnews/business/30/06/2026/692065659a7947250172aad1

12. Интерфакс. «Росимущество снова выставило на торги бывшие российские активы Global Spirits»
https://www.interfax.ru/business/1107665