📊 EcomHub Research: потенциально военный спрос составил около 0,33% продаж Wildberries
⠀
EcomHub Research проанализировал продажи Wildberries за 2025 год и оценил долю товаров, которые потенциально могли приобретаться для нужд военнослужащих.

Даже в намеренно широком сценарии получилось около 23,5 млрд рублей — 0,33% от 7,11 трлн рублей продаж площадки.
⠀
👉 🎯 Специализированные товары — всего около 0,08% оборота

Бронеодежда, разгрузочные системы, маскировка, оружейные аксессуары, дроны и связанные с БПЛА товары дали около 5,8 млрд рублей потенциально военного спроса.

Причём модель была расширенной: учитывались все типы дронов, компоненты, аккумуляторы, камеры и детекторы.

Основную сумму оценки — 16,9 млрд рублей — сформировали обычные товары двойного назначения: радиостанции, генераторы, аккумуляторы, фонари, палатки, спальники, инструменты и другое гражданское оборудование.

Для этой группы был использован высокий сценарный коэффициент в 30%.
⠀
👉 ⚠️ Это не данные о закупках армии

Расчёт не показывает фактические государственные или военные закупки.

Это сценарная оценка потенциального спроса по товарным категориям. Но даже при достаточно агрессивных допущениях доля остаётся крайне небольшой относительно всего бизнеса Wildberries.
⠀
👉 🔥 Экономический эффект атак значительно шире

Поэтому объяснять масштабную серию атак исключительно возможным снабжением армии через маркетплейс выглядит недостаточно.

Крупный склад концентрирует товары тысяч продавцов, оборудование и региональные логистические потоки. Повреждение одного объекта может одновременно ударить по остаткам, продажам, кредитам селлеров, логистике и рекламным доходам площадки.

Есть и сильный информационный эффект: огромные пожары хорошо видны физически и мгновенно распространяются в медиа.
⠀
👉 📡 Возможен более широкий расчёт

EcomHub Research рассматривает как аналитическую гипотезу сочетание нескольких эффектов: экономического ущерба, визуального масштаба, психологического давления и демонстрации дальности атак.

При этом утверждать, что именно эти мотивы определяли выбор целей, по открытым данным нельзя.

📌 Главный вывод исследования: при потенциально военном спросе около 0,33% оборота, а специализированном ассортименте около 0,08%, именно военная товарная составляющая сама по себе слабо объясняет масштаб и системность атак на инфраструктуру Wildberries.

Расчёты и анализ: EcomHub Research

Подробности

EcomHub Research: потенциально военный спрос составил около 0,33% продаж Wildberries за 2025 год

EcomHub Research проанализировал продажи товарных категорий Wildberries за 2025 год и оценил, какая их часть потенциально могла быть приобретена для нужд военнослужащих Российской армии. Даже при расширенном и намеренно неконсервативном сценарии речь идёт примерно о 23,5 млрд рублей — около 0,33% общего объёма продаж площадки в исследуемой базе.

Общий объём выкупленных на Wildberries товаров за 2025 год составил, по используемому массиву данных, около 7,11 трлн рублей и 5,93 млрд единиц.

В исследовании отдельно оценивались специализированные товары, наиболее близкие к непосредственному военному применению, товары двойного назначения и небольшая доля универсального ассортимента, который также потенциально может использоваться для обеспечения военнослужащих.

При этом задача состояла не в том, чтобы автоматически считать военными все товары, которые теоретически можно использовать в армии. Для каждой группы оценивалась только потенциальная доля такого спроса.

Специализированные товары — около 0,08% всех продаж Wildberries

В наиболее узкий контур вошли бронеодежда, разгрузочные жилеты и пояса, маскировочные костюмы и сети, оружейные аксессуары, кобуры, дроны и специализированные товары, связанные с БПЛА.

Совокупные продажи этого ассортимента за 2025 год составили около 8,7 млрд рублей и 3,5 млн единиц товаров.

Даже этот объём не считался автоматически военным. Для каждой категории использовался отдельный коэффициент потенциального спроса со стороны военнослужащих и обеспечивающих их структур.

Например:

• для бронеодежды — 99%;
• маскировочных сетей — 95%;
• разгрузочных жилетов и поясов — 80%;
• маскировочных костюмов — 60%;
• оружейных аксессуаров — 50%;
• кобур — 50%.

После применения этих коэффициентов потенциально военный спрос внутри специализированного сегмента составил около 5,8 млрд рублей и 2 млн единиц товаров.

Эффективная ставка военного спроса внутри этой группы получилась высокой — около 66,6%. Но относительно всего Wildberries это всего примерно 0,08% общего объёма продаж в деньгах.

В частности, модель относит к потенциальному военному спросу около:

• 942 млн рублей разгрузочных жилетов;
• 891 млн рублей аксессуаров для оружия;
• 694 млн рублей маскировочных костюмов;
• 580 млн рублей коптеров;
• 540 млн рублей аксессуаров и компонентов для квадрокоптеров;
• 525 млн рублей маскировочных сетей;
• 402 млн рублей бронеодежды;
• 309 млн рублей детекторов дронов.

Все дроны учитывались по расширенной модели

Исследование намеренно использовало широкий подход к БПЛА.

В потенциально военный контур включались все типы дронов, а не только модели, которые могут непосредственно ассоциироваться с военным применением. В расчёт попадали также сельскохозяйственные дроны, комплектующие, аккумуляторы, камеры, аксессуары и детекторы БПЛА.

Общий объём отобранного БПЛА-контура составил около 2,17 млрд рублей продаж.

Из них по принятой модели примерно 1,5 млрд рублей были отнесены к потенциальному спросу для военных нужд.

То есть даже при намеренно расширенной трактовке дронов этот сегмент не меняет общую картину продаж маркетплейса.

Основную сумму дают обычные товары двойного назначения

Гораздо больший объём формируют товары, которые массово используются гражданскими покупателями, но одновременно могут быть востребованы в полевых условиях.

Сюда вошли радиостанции, генераторы, внешние аккумуляторы, зарядные устройства, фонари, палатки, спальники, туристические горелки и печи, оптика, тепловизоры, фильтры для воды, медицинские товары, средства индивидуальной защиты, инструмент и другое оборудование.

После переноса БПЛА в специализированный контур продажи этой группы составили около 56,2 млрд рублей и 40,6 млн единиц.

Для всего массива товаров двойного назначения EcomHub Research применил достаточно высокий коэффициент — 30% продаж потенциально могли быть связаны с нуждами военнослужащих Российской армии или обеспечивающих их структур.

Это даёт около:

16,9 млрд рублей потенциально военного спроса.

В этом случае речь уже преимущественно идёт не о специфически военных товарах, а об обычной гражданской продукции.

Зарядное устройство, аккумулятор, генератор, палатка или спальник могут одинаково использоваться военнослужащим, туристом, строителем, автомобилистом или обычным домохозяйством. Поэтому 30% — это именно сценарное, причём достаточно агрессивное допущение.

Для части остального универсального гражданского ассортимента была дополнительно использована техническая поправка в 1%, что добавило к оценке около 0,88 млрд рублей.

Итог — 23,5 млрд рублей, или 0,33%

В результате суммарная сценарная оценка EcomHub Research составляет около:

23,54 млрд рублей потенциального спроса, связанного с нуждами военнослужащих Российской армии;

14,6 млн единиц товаров.

Это составляет примерно:

0,331% всех продаж Wildberries в денежном выражении;

0,246% всех продаж в натуральном выражении.

В среднем это около 64,5 млн рублей и 40 тыс. единиц товаров в день.

Из общей оценки в 23,54 млрд рублей:

• около 5,8 млрд рублей приходится на специализированный и наиболее близкий к военному применению ассортимент;
• около 16,9 млрд рублей — на 30%-ную оценку гражданских товаров двойного назначения;
• около 0,88 млрд рублей — на 1%-ную поправку для части универсального ассортимента.

Таким образом, основная часть расчётной суммы возникает не за счёт бронеодежды, маскировки, дронов или оружейных аксессуаров, а именно за счёт распространённых гражданских товаров двойного назначения.

Что это говорит о версии о снабжении армии через Wildberries

Украинская сторона объясняла удары по объектам Wildberries в том числе предполагаемым использованием логистической инфраструктуры маркетплейса для снабжения российских сил товарами, компонентами БПЛА и другим оборудованием. Владимир Зеленский публично характеризовал поражаемые логистические объекты как связанные с обеспечением российских сил.

Однако структура продаж Wildberries не подтверждает тезис о маркетплейсе как о значимом системном канале снабжения Вооружённых сил России.

Даже при намеренно расширенной методике, включении всех типов дронов и достаточно высокой 30%-ной оценке для товаров двойного назначения потенциально связанный с военными нуждами спрос составляет лишь около 0,33% общего оборота Wildberries.

Если же смотреть исключительно на специализированный ассортимент, наиболее непосредственно связанный с военным применением, оценочный объём составляет около 5,8 млрд рублей — примерно 0,08% всех продаж площадки.

На этом фоне объяснение последовательных ударов по расположенным в совершенно разных регионах России крупным складам Wildberries исключительно их предполагаемой ролью в военном снабжении выглядит несоразмерным реальной структуре товарооборота площадки.

Какие ещё цели может преследовать эта кампания

Более логичной выглядит версия, что эффект таких ударов складывается сразу из нескольких составляющих — экономической, информационной и психологической.

Первая — масштаб ущерба. Крупный распределительный центр концентрирует на одной площадке огромный объём товаров тысяч предпринимателей, автоматизированную инфраструктуру и значительную часть региональной логистики. Поэтому один успешный эпизод способен вызвать не только физическое повреждение здания, но и многократно больший экономический эффект: потерю товарных запасов, остановку отгрузок, компенсационные споры, проблемы с кредитами у селлеров, нарушения поставок и дальнейшее перераспределение товарных потоков. К концу июля Reuters сообщал, что атаками были повреждены как минимум семь объектов и выведено около 10% складской мощности Wildberries; к 7 августа речь шла уже как минимум о 20 атакованных площадках и серьёзном воздействии на продавцов и операции компании.

Именно поэтому с точки зрения конечного эффекта такие события дают очень высокий экономический ущерб относительно масштаба непосредственно применённых средств поражения. Это не обязательно означает, что такая логика была исходной причиной выбора целей, но экономический результат серии ударов очевидно вышел далеко за пределы физически повреждённых зданий.

Вторая составляющая — чрезвычайно сильный визуальный и информационный эффект.

Крупные склады Wildberries — огромные, хорошо узнаваемые объекты. Пожар в Электростали после атаки 18 июля тушили несколько дней, а шлейф дыма, по сообщениям СМИ, растянулся более чем на 200 км. Кадры горящих логистических центров мгновенно распространялись в социальных сетях, Telegram-каналах и федеральных СМИ.

Получается редкое сочетание: событие одновременно существует вживую для жителей большого региона и как массовая медиакартинка для аудитории всей страны. При последующих ударах этот эффект только усиливался — зритель видел уже не единичный пожар, а повторяющуюся серию одинаково узнаваемых объектов в разных частях России.

Третья составляющая — демонстрация дальности и географического охвата. Атаки происходили на объектах в разных регионах, а в августе был поражён логистический центр Wildberries в Екатеринбурге более чем в 2 тыс. км от российско-украинской границы.

Это само по себе не доказывает способность поразить буквально любой объект в России. Но информационный эффект именно таков: формируется ощущение, что потенциальная зона риска охватывает огромную часть территории страны, а объекты могут последовательно выбираться на большой глубине. Для бизнеса это означает уже не только прямой ущерб от конкретного эпизода, но и появление нового вида системного риска для складов, заводов, торговой и другой инфраструктуры.

Четвёртая составляющая — соотношение экономического и человеческого эффекта. Первые крупные атаки 18 июля привели к тяжёлым последствиям: в Котовске погибли семь работников склада, десятки людей получили ранения в Котовске и Электростали.

В то же время во многих последующих эпизодах число пострадавших было значительно меньше либо их удавалось избежать за счёт эвакуации. Например, после удара по объекту в Екатеринбурге были эвакуированы около 800 человек, о пострадавших не сообщалось.

Поэтому одной из возможных особенностей этой кампании можно считать сочетание крупного материального и медийного эффекта с тем, что значительная часть целей — это большие отдельно стоящие инфраструктурные объекты, где персонал в ряде случаев можно эвакуировать после объявления угрозы. Это, разумеется, не исключает риска жертв — события 18 июля показали обратное.

Возможно, сама серия стала следствием первого информационного эффекта

Нельзя исключать и другую гипотезу: Wildberries мог превратиться в отдельную системную цель уже после того, как первые эпизоды показали необычно высокий информационный эффект.

До начала массовой кампании по складам был эпизод 18 июня с повреждением одного из зданий на территории рынка Садовод и пожаром на Белой Даче. Подтверждённые повреждения Садовода были небольшими, однако сам эпизод получил большое информационное распространение.

Затем 18 июля последовали удары по Wildberries в Электростали и Котовске. Электросталь дала совершенно другой масштаб картинки: огромный логистический объект, многодневный пожар, товары тысяч продавцов и видимый на огромном расстоянии дымовой шлейф. Уже в следующие недели удары по объектам Wildberries превратились из отдельных эпизодов в систематическую кампанию. Reuters к 7 августа насчитывал не менее 20 атакованных площадок с 18 июля.

Нельзя установить по открытым данным, был ли первоначальный выбор Электростали частью заранее подготовленной долгосрочной кампании или масштаб дальнейших атак определялся уже после оценки результата первых эпизодов. Но версия о том, что высокий экономический и медийный эффект первых пожаров сделал склады маркетплейса самостоятельным приоритетным объектом информационно-экономического давления, выглядит заслуживающей рассмотрения.

Возможен и фактор смены доступных целей. Украина длительное время концентрировала дальние удары прежде всего на нефтепереработке, нефтебазах, энергетике и других объектах ТЭК. На определённых этапах кампании часть наиболее очевидных целей уже неоднократно подвергалась атакам, тогда как для поддержания постоянного информационного присутствия требовались новые заметные эпизоды. На этом фоне крупная гражданская логистическая инфраструктура могла оказаться особенно сильным медийным объектом. Это аналитическая гипотеза, а не установленная причина выбора целей.

Три аудитории информационного эффекта

Если рассматривать удары не только как физическое поражение инфраструктуры, но и как информационную операцию, можно выделить как минимум три аудитории.

Первая — украинская внутренняя аудитория. Серия заметных ударов глубоко на территории России демонстрирует, что украинская армия и специальные службы сохраняют возможность проводить операции, несмотря на тяжёлую ситуацию и постоянные российские удары по украинской территории. Это создаёт необходимую для внутренней аудитории картину активности и способности наносить ответный ущерб.

Вторая — международная аудитория. Поражение крупных объектов за сотни и тысячи километров от границы демонстрирует технологические возможности Украины и способность самостоятельно вести дальнюю кампанию. Удар по Wildberries в Екатеринбурге более чем в 2 тыс. км от границы стал особенно сильным символом такой дальности.

Третья — российская аудитория. Здесь эффект обратный: показать, что война способна затрагивать не только приграничные территории, военные предприятия или нефтепереработку, но и привычную гражданскую инфраструктуру, которой ежедневно пользуются миллионы людей. Reuters прямо отмечал, что украинская сторона связывает кампанию с задачей увеличивать внутреннюю цену войны для России и переносить её последствия на повседневную жизнь.

В этом случае Wildberries становится сильной информационной целью именно потому, что это не абстрактный промышленный объект. Это маркетплейс, с которым непосредственно взаимодействуют миллионы покупателей, продавцов, владельцев ПВЗ и их семей.

Поэтому потенциальный эффект удара здесь намного шире непосредственно уничтоженной площади склада: экономический ущерб распространяется на тысячи бизнесов, визуальная картинка — на всю страну, а психологический сигнал состоит в демонстрации того, что крупная гражданская инфраструктура в глубине России также может оказаться в зоне поражения.

Именно эта совокупность факторов может лучше объяснять методичность атак на склады Wildberries, чем версия об их исключительной роли в снабжении армии.

При оценённой EcomHub Research доле потенциально военного спроса всего в 0,33% продаж площадки, а специализированного ассортимента — около 0,08%, военная товарная составляющая выглядит недостаточной для объяснения масштабов кампании сама по себе.

Расчёты и анализ: EcomHub Research.

Исследование является сценарной оценкой. Коэффициенты потенциального спроса для нужд военнослужащих определялись аналитически для товарных категорий и не являются данными о фактических закупках Вооружённых сил РФ или иных государственных структур. Оценка возможных целей ударов в заключительной части представляет собой анализ открытых данных и возможных мотивов, а не утверждение об установленном замысле украинского командования.