Сергей Ермолаев — Топливная петля: удар, простой, дефицит
Сергей Ермолаев: НПЗ горят не только из-за дронов
Казахстанский публичный автор Сергей Ермолаев разобрал, почему атаки на российские НПЗ становятся не разовыми ЧП, а системной проблемой топливного рынка.
Его тезис: вопрос уже не в том, долетят ли дроны. Вопрос в том, почему критические узлы нефтепереработки до сих пор не закрыты пассивной физической защитой.
👉 Почему ПВО не решает всё
Ермолаев считает, что ставка только на активную защиту дала сбой.
Дроны могут лететь автономно, по заранее загруженному маршруту и без постоянного канала управления. В такой ситуации РЭБ глушит то, чего нет, а радару сложно видеть малую цель на низкой высоте.
Поэтому новые комплексы по периметру не решают главный риск, если сам критический объект остаётся физически открытым.
👉 Почему АВТ — главная цель
АВТ — установка первичной переработки, фактически сердце НПЗ. Без неё остальные блоки теряют смысл.
По оценке Ермолаева, проблема не только в колонне как металле. Внутри — автоматика, контроллеры и датчики, значительная часть которых импортная и труднодоступная из-за санкций.
Поэтому потеря резервуара и потеря АВТ — разные по масштабу аварии. Резервуар можно восстановить быстрее, а АВТ без цифровой начинки может стать мёртвым металлом на месяцы.
👉 Почему защиту не ставят
Главная часть разбора — не техническая, а управленческая.
Ермолаев указывает на конфликт ответственности: НПЗ в основном принадлежат крупным компаниям, государство рекомендует меры, но не принуждает, а менеджменту безопаснее ничего не менять без прямого приказа.
В его формуле пассивность выглядит карьерно безопаснее инициативы: пожар можно списать на форс-мажор, а срочные расходы на купола, тросы и сетки без понятной процедуры могут обернуться претензиями.
👉 Цена промедления
Ермолаев связывает простои НПЗ с более широкой топливной нервозностью: ограничениями на заправку, распродажей остатков независимыми АЗС, обсуждением запретов экспорта и возможного импорта топлива.
В этой логике формируется «топливная петля»: удар → простой → дефицит → ручное регулирование → новые удары.
Комментарий EH
В этом разборе важна не только военная часть, а управленческая. Если угроза изменилась, а процедуры остались прежними, инфраструктура начинает проигрывать скорости кризиса.
Главный вывод: проблема НПЗ уже выглядит не как набор отдельных аварий, а как тест на способность быстро защищать критические узлы. Если решения о пассивной защите будут откладываться, рынок получит не только новые простои, но и всё более нервную топливную цепочку.
Мнение Сергея Ермолаева
Сергей Ермолаев — казахстанский публичный автор и комментатор, родом из Шымкента; пишет о политике, экономике и инфраструктурных темах, включая энергетику и ТЭЦ.
Прямая речь
Топливная петля: почему НПЗ горят, а защиты до сих пор нет.
Удары по нефтеперерабатывающим заводам не прекратятся. Это уже не прогноз — это ежедневная реальность. С начала 2026 года количество успешных атак удвоилось, интенсивность только растёт. Вопрос не в том, долетят ли дроны. Вопрос в том, что Россия будет делать, пока они продолжают лететь.
Активная защита провалилась
Московский НПЗ в Капотне окружён сотнями единиц ПВО. «Панцири» на башнях и возвышенностях по всему периметру. В июне 2026-го украинские дроны спокойно прошли мимо и двумя ударами вывели из строя обе ключевые установки первичной переработки. Завод встал минимум на полгода. Это 40% бензина для Москвы, 50% дизеля и весь авиакеросин для трёх столичных аэропортов.
Почему? Потому что дроны летят автономно, по заранее загруженному маршруту, в полном радиомолчании. РЭБ глушит канал управления — которого нет. Радар плохо видит малоразмерную цель на малой высоте с огибанием рельефа. Миллиарды рублей и комплексы, которые отлично работают против других угроз, здесь дают сбой.
Почему АВТ — это не просто труба
На каждом НПЗ есть атмосферно-вакуумная трубчатка — установка первичной переработки, которая делит сырую нефть на топливо, мазут и промышленное масло. Это сердце завода. Без неё всё остальное оборудование бессмысленно.
Но главная проблема не в самой металлической колонне. Колонну можно восстановить. Проблема в том, что внутри — системы автоматики, контроллеры и датчики. Всё это импортное, всё под санкциями. Без этой цифровой начинки блок не работает, а достать её в обход санкций — задача на многие месяцы.
Именно поэтому потеря резервуара с бензином и потеря АВТ — это принципиально разные катастрофы. Резервуар потушили, заварили, заполнили заново. АВТ без импортной автоматики — мёртвый металл на полгода минимум.
Что реально работает
Пассивная физическая защита именно блоков АВТ. Не всего завода — конкретных колонн, в которые бьют раз за разом по одним и тем же координатам. Купол из тросов, противодроновая сетка, физический экран над критической установкой. Автономный дрон не умеет облетать неожиданное препятствие — он идёт строго по заложенным координатам.
Стоимость комплексной защиты одного объекта — 150–500 тысяч долларов. Простой одного НПЗ — сотни миллионов потерь плюс полгода-год восстановления. Экономика решения очевидна уже два года.
В Великих Луках тросы защищали резервуары с топливом — и частично сработали. Но резервуар можно потушить и заменить. АВТ в условиях санкций — практически нельзя.
Почему до сих пор не сделано
Потому что НПЗ — в основном частные активы. Роснефть, Лукойл, Газпромнефть на запросы прессы о планах защиты не отвечают. Государство рекомендует, Росгвардия разрабатывает меры, Минэнерго проводит круглые столы. А заводы горят. Компании не горят желанием тратить свои деньги, государство не хочет брать на себя принуждение.
Цена промедления
В январе–мае 2026 года на простое ежесуточно находилось около 11% мощностей первичной переработки — против 3% годом ранее. В отдельные периоды цифра достигала 38%. В мае–июне почти все крупные НПЗ центральной части либо остановлены, либо резко сократили производство. Независимые АЗС распродают остатки. В регионах — ограничения на заправку. Россия уже рассматривает запрет экспорта дизеля и импорт топлива для покрытия дефицита.
Это уже не угроза. Это начало системного кризиса топливного рынка.
Что нужно делать прямо сейчас
Одно очевидное решение: экстренное принудительное внедрение пассивной защиты блоков АВТ на всех 30 ключевых НПЗ. Без тендеров, без рекомендаций, без круглых столов. Жёсткие сроки — за счёт компаний или государства с последующей компенсацией.
Деньги, которые сейчас уходят на новые «Панцири» по периметру, дадут в разы больший эффект, если их направить на тросы и сетки прямо над АВТ.
Кампания на истощение выигрывается не в момент последнего удара — а в момент, когда принимаются очевидные решения.
Судя по всему, это время стремительно заканчивается
Почему НПЗ до сих пор горят, а куполов над АВТ нет. Спойлер: это не идиотизм. Это система.
(Продолжение предыдущего разбора)
С июня 2026-го дроны выносят Московский НПЗ. Двумя ударами встали обе АВТ. Полгода простоя. 40% бензина Москвы. Три аэропорта без авиакеросина.
Цена защиты одной колонны тросами и сеткой — 150-500 тыс долларов. Цена простоя одного завода — сотни миллионов. Окупаемость — часы.
Так почему не ставят?
1. Собственнику не больно. Роснефть, Лукойл, Газпромнефть — это холдинги. Потеря МНПЗ на полгода = 1-2% годовой выручки. Дивиденды пострадают сильнее, если совет директоров потратит «нецелевые» деньги на купола без приказа сверху. А еще есть страховка. Парадокс: иногда гореть дешевле, чем строить.
2. Государству нечем принудить. Минэнерго «рекомендует». Росгвардия «разрабатывает». Штрафов за отсутствие противодроновой защиты нет. Закон о безопасности ТЭК писали до эпохи FPV. Обязать частника — это суды с РСПП. Кто будет платить? Кто отвечать?
3. Все прикрыты бумажкой. Вокруг Капотни — минимум 5 «Панцирей». Доклад наверх: «Объект защищен». То, что дрон прошел на 30 метрах между ними — это «эксцесс». Признать, что ПВО за миллиарды не работает против дрона за 20 тысяч — значит расписаться в провале. Карьерно смертельно.
4. Бюрократия медленнее дрона. Чтобы легально поставить купол: изменить категорию в Ростехнадзоре, пройти Главгосэкспертизу, согласовать с МЧС, провести тендер. Год. Дрон прилетает раз в две недели. В режиме ЧС можно за неделю. Но ЧС не вводят, потому что «ситуация под контролем».
5. Эффект чужого двора. МНПЗ снабжает Москву, но принадлежит «Газпромнефти». Почему бюджет Москвы должен платить за частный объект? «Газпромнефть» кивает на НДПИ и акцизы: «Пусть государство защищает». Государство: «Это ваши коммерческие риски». Пока все ждут друг от друга — горит АВТ.
Глава Татарстана Минниханов в 2024-м прямо сказал промышленникам на форуме в Казани: «Очнитесь, ребята, никто нас не защитит, кроме самих себя». Это не оговорка — это официальная позиция государства, озвученная вслух.
Итог. Директор НПЗ не сядет, если завод сожгут — это форс-мажор. А вот если он потратит миллион долларов без тендера на «купол», то сядет за нецелевку. В этой системе быть пассивным безопаснее, чем быть инициативным.
При этом в мае 2026-го правительство выплатило нефтепереработчикам субсидии на 204 млрд рублей — почти пятикратный рост к прошлому году. Деньги на компенсацию последствий есть. Денег на предотвращение — нет. Точнее, нет приказа их потратить.
Чтобы это сломать, нужен один человек, который скажет: «Ставим за 2 месяца, бумагой прикрою, отвечать буду я».
Пока такого нет, «топливная петля» будет закручиваться: удар → простой → дефицит → запрет экспорта → новые удары.
Вопрос только один: что должно случиться раньше — пустые АЗС в Москве или приказ?
