Почему склады Wildberries сгорают так быстро — и чем этот удар опаснее для бизнеса, чем пожар на НПЗ
EcomHub Research сделали для нас анализ, почему склады горят интенсивнее, чем НПЗ и топливные терминалы
Серия атак на склады Wildberries показала не только уязвимость одной компании. Крупнейшие логистические центры маркетплейсов фактически стали критической инфраструктурой российской торговли, но государство продолжает относиться к ним как к обычной частной недвижимости. НПЗ, нефтебазы и объекты ТЭК заранее категорируют, охраняют и включают в государственные планы противодействия беспилотникам. Реакция на атаки по складам пока сводится преимущественно к эвакуации, тушению пожаров, переносу поставок и обсуждению компенсаций.
⠀
👉 Кредит после пожара — не защита от следующей атаки
После серии ударов власти начали обсуждать льготные кредиты и поддержку пострадавших продавцов. Но публичной федеральной программы физической защиты крупнейших складов по-прежнему нет. Не объявлено о включении логистических узлов в перечень приоритетных объектов, развёртывании систем обнаружения и подавления БПЛА, усилении пожарной защиты под сценарий внешнего взрыва или государственном страховании военных рисков. Частная компания может эвакуировать персонал и перестраивать маршруты. Она не может самостоятельно организовать воздушное прикрытие региона.
⠀
👉 Склад строился для скорости, а не для войны
Мегасклад — это огромное пространство с высокой плотностью хранения. Внутри одновременно находятся картон, текстиль, пластик, косметика, бытовая химия, электроника и товары с аккумуляторами. При попадании беспилотника могут одновременно пострадать кровля, электроснабжение, спринклеры, насосы и противопожарные перегородки. Возникают несколько очагов, а обрушившиеся стеллажи превращают товар в многослойный горящий завал. Нефтебаза изначально проектируется так, чтобы локализовать пожар одного резервуара. Склад маркетплейса, наоборот, оптимизирован под максимальную концентрацию товара.
⠀
👉 Речь уже идёт о сотнях миллиардов рублей
По сценарным оценкам Data Insight, стоимость товаров селлеров на первых шести пострадавших объектах могла составлять около 288–403 млрд рублей. Это не окончательная сумма ущерба, а показатель масштаба риска. Большая часть потерь находится не на балансе Wildberries, а распределена между тысячами ИП и небольших компаний. Для одного продавца уничтожение партии на 3–5 млн рублей может означать потерю всего бизнеса, кредитные просрочки и увольнение сотрудников. Физически горит один склад. Экономически происходят тысячи отдельных аварий.
⠀
👉 Государство до сих пор видит частный склад
Через универсальные маркетплейсы проходит 81% заказов российской интернет-торговли и 62% её денежного объёма. Такие объекты уже нельзя оценивать только по стоимости стен и стеллажей. Их критичность определяется количеством зависимых от них компаний, объёмом товарных остатков и последствиями остановки для нескольких регионов.
Государству необходимо выделить крупнейшие логистические центры в отдельную категорию критически значимой инфраструктуры, определить приоритетные объекты, усилить их пожарную и воздушную защиту и заранее установить механизм компенсаций продавцам.
Нефть защищают потому, что без топлива остановится экономика. Но без товарной логистики также останавливаются торговля, производство и малый бизнес. После десятка атак отсутствие такой системы — уже не недоработка. Это системное опоздание.
Подробнее
Государство защищает нефть, но оставило без защиты товар: почему пожары на складах Wildberries стали системной угрозой
Серия атак на логистические комплексы Wildberries выявила не только уязвимость конкретной компании. Она показала серьёзную ошибку в расстановке государственных приоритетов: крупнейшие склады маркетплейсов фактически превратились в критическую инфраструктуру российской торговли, но государство продолжает относиться к ним как к обычной частной недвижимости.
Нефтеперерабатывающие заводы, нефтебазы и другие объекты топливно-энергетического комплекса десятилетиями рассматриваются как возможные цели диверсий и террористических атак. Для них существует отдельное законодательство, категорирование по уровню опасности, паспорта безопасности, ведомственная охрана, контроль Росгвардии, специальные противопожарные нормативы и право применять средства противодействия беспилотникам. В 2026 году Росгвардия прямо сообщала о перечне критически важных объектов, включая объекты высшего приоритета, подлежащие первоочередному оснащению средствами обнаружения и противодействия БПЛА.
У крупных складов электронной торговли такой полноценной системы защиты нет. После того как атаки стали серийными, публичная реакция по-прежнему сводилась преимущественно к эвакуации людей, тушению уже возникших пожаров, перераспределению поставок и обсуждению компенсаций. Правительство заявило, что держит ситуацию на контроле и ведёт диалог с Wildberries, однако по состоянию на 28 июля никаких конкретных решений о государственной помощи принято не было. Позднее отдельные регионы начали готовить льготные кредиты и другие меры для пострадавших продавцов.
Но кредит после пожара — это не защита от следующего пожара.
НПЗ защищают как стратегический объект
Разница начинается не с количества зенитных комплексов, а с самого отношения государства к объекту.
Федеральный закон «О безопасности объектов топливно-энергетического комплекса» предусматривает категорирование объектов с учётом возможных социально-экономических последствий атаки, наличия критических элементов и потенциально опасных участков. Для категорированных объектов создаются системы физической защиты, включающие организационные меры, инженерно-технические средства охраны и действия специализированных подразделений.
После распространения дальнобойных беспилотников законодательство дополнительно разрешило охране категорированных объектов ТЭК подавлять каналы управления дронами, воздействовать на пульты управления, повреждать и уничтожать аппараты. Это принципиально иной уровень правового режима: не просто забор, видеокамеры и пропускной пункт, а нормативно закреплённая возможность противодействовать воздушной угрозе.
На практике используются разные средства. «Башнефть», например, ещё в 2024 году устанавливала защитные сетки над ключевыми элементами нефтеперерабатывающих предприятий и обсуждала дополнительные меры с Минобороны. Росгвардия публично описывает создание постов воздушного наблюдения, оснащение средствами технического противодействия БПЛА, тепловизионными приборами, связью и оружием, а также проведение тренировок на критически важных объектах.
Разумеется, эта система не делает НПЗ неуязвимыми. Удары продолжаются, отдельные установки выводятся из строя, а повреждение ключевого оборудования может остановить существенную часть производства. Однако вокруг топливной инфраструктуры уже существует государственный контур безопасности: объект заранее признан стратегическим, угрозы формализованы, ответственные ведомства определены, требования закреплены законом.
В случае с крупнейшими складами электронной торговли подобного контура пока не видно.
Нефтебаза изначально строится для локализации пожара
Есть и второе фундаментальное различие — инженерное.
Нефть и нефтепродукты чрезвычайно пожароопасны, однако их свойства известны заранее. Проектировщик понимает, какое вещество хранится в конкретном резервуаре, его объём, температуру вспышки, необходимый тип пены, объём воды и интенсивность охлаждения соседних конструкций.
Резервуарные парки разделяются на группы. Вокруг резервуаров создаются обвалования, рассчитанные на удержание разлившегося нефтепродукта. Между ёмкостями устанавливаются нормативные расстояния. Для крупных резервуаров предусматриваются автоматические или стационарные системы пенного пожаротушения, водяное охлаждение, отдельные трубопроводы, пеногенераторы и подъезды для пожарной техники. Эти требования закреплены отдельным отраслевым сводом правил для складов нефти и нефтепродуктов.
Расчёт систем пожаротушения на нефтебазах во многом строится вокруг сценария пожара одного наиболее крупного резервуара с одновременным охлаждением соседних. Это не гарантирует быстрого тушения каждого пожара и не исключает каскадного развития аварии. Но сама архитектура объекта предназначена для того, чтобы отделить горящий объём от остального парка и не позволить огню бесконтрольно пройти через всю территорию.
Даже при попадании в отдельный резервуар или технологическую установку остальные части предприятия могут физически сохраниться. Производство иногда удаётся частично перераспределить между установками или другими заводами компании.
Мегасклад маркетплейса устроен противоположным образом.
Склад создавался для скорости, а не для войны
Современный логистический комплекс — это огромное единое пространство, оптимизированное под максимальную плотность хранения и скорость обработки товара.
Внутри одновременно находятся картон, полиэтилен, текстиль, обувь, мебель, пластмасса, косметика, бытовая химия, аэрозоли, электроника, зарядные устройства и товары с литий-ионными аккумуляторами. Каждый товар может иметь несколько слоёв индивидуальной и транспортной упаковки.
Для торговли это ассортимент. Для пожара — неоднородная и практически непрерывная горючая масса.
Высотные стеллажи дополнительно создают вертикальные каналы, по которым пламя и раскалённые газы быстро поднимаются к верхним ярусам. Далее огонь распространяется между рядами, нагревает металлоконструкции, кровлю и соседние товарные блоки. Именно поэтому для высотного стеллажного хранения существует отдельный свод правил по автоматическим установкам водяного пожаротушения. Склады со стеллажами высотой более 5,5 м подлежат специальной автоматической защите независимо от общей площади здания.
При обычном локальном возгорании автоматическая система может успеть сдержать пожар. Однако атака беспилотника создаёт совершенно другой сценарий.
Взрыв способен одновременно повредить кровлю, электроснабжение, спринклерные трубопроводы, насосное оборудование и противопожарные перегородки. Осколки и горящие фрагменты создают несколько очагов. Если происходит частичное обрушение стеллажей, товар образует многослойный завал, внутри которого вода плохо достигает нижних очагов.
В результате пожар становится самоподдерживающимся. Горят уже не только товары, но и упаковка, пластиковые элементы, строительные конструкции и рухнувшие товарные блоки. Тушение превращается в длительную проливку, разбор завалов и поиск скрытых очагов.
В Электростали ликвидация пожара продолжалась несколько суток. Склад в Котовске удалось частично вернуть к работе значительно быстрее, что дополнительно показывает: последствия зависят не только от факта попадания, но и от конкретной зоны поражения, развития пожара и степени разрушения систем объекта.
ПВО не может стоять возле каждого склада, но приоритеты должно определять государство
Очевидно, что поставить полноценный комплекс ПВО рядом с каждым логистическим объектом невозможно. Количество складов, предприятий, электростанций, аэропортов, нефтебаз и других потенциальных целей значительно превышает доступные ресурсы противовоздушной обороны.
Поэтому любая система защиты строится на приоритетах.
Именно здесь возникает главный вопрос: почему государство продолжает относить мегасклады маркетплейсов к периферии экономической безопасности?
После первой атаки речь шла уже не об абстрактной угрозе. Были погибшие и десятки пострадавших, возникли крупные пожары в Котовске и Электростали. Затем последовали атаки или связанные с ними происшествия на объектах компании в Краснодаре, Невинномысске, Санкт-Петербурге, Ленинградской области, Пензе, Сарапуле и других регионах. К концу июля Reuters писал примерно о десятке атакованных объектов Wildberries.
Это уже была не случайность и не одиночное происшествие. Сформировался повторяющийся тип цели.
Несмотря на это, в открытых источниках по состоянию на 2 августа не было объявлено о федеральной программе защиты крупнейших складских узлов, включении их в перечень объектов высшего приоритета, развёртывании на них государственного контура обнаружения и подавления беспилотников либо о внеочередной реконструкции систем пожаротушения именно под сценарий внешней атаки.
Отсутствие публичных сообщений не доказывает, что никакие закрытые мероприятия не проводятся. Однако видимая часть реакции государства касается в первую очередь последствий: диалога с компанией, возможной финансовой поддержки, кредитов продавцам и ликвидации пожаров. Публично правительство сообщало о контроле над ситуацией, но не о принятии конкретных решений по физической защите объектов.
Сама Wildberries объявила дополнительные правила эвакуации, сохранение ряда выплат сотрудникам, скидки на хранение, бесплатные транзитные поставки и перестройку межскладской логистики. Это разумные меры по защите людей и поддержанию операций, но они не являются физической защитой объектов от повторных атак.
Государство пока видит частный склад, а не инфраструктуру страны
Формально у торговых объектов существуют требования к антитеррористической защищённости. Постановление правительства предусматривает категорирование, паспорта безопасности, инженерно-технические мероприятия и ответственность правообладателя. В марте 2026 года порядок категорирования и актуализации паспортов безопасности был дополнительно уточнён.
Но между общими требованиями к торговому объекту и режимом безопасности ТЭК существует принципиальная разница.
Объекты топливной энергетики включены в отдельную государственную систему. Их категорирование учитывает последствия для экономики и жизнеобеспечения. Росгвардия осуществляет специальный надзор. Для охраны закреплено право противодействовать беспилотникам. Существуют отраслевые планы оснащения приоритетных объектов.
Для крупнейшего логистического центра маркетплейса ответственность в основном остаётся на собственнике. При этом собственник не может самостоятельно распределить государственные средства ПВО, организовать воздушное прикрытие региона или получить полный доступ к закрытой информации о маршрутах и характере воздушной угрозы.
Получается парадокс: государство требует от частной компании обеспечить безопасность объекта от угрозы, противодействовать которой в полном объёме может только государство.
До июля 2026 года эту проблему ещё можно было объяснять отсутствием очевидной серии атак. После поражения множества логистических центров такое объяснение больше не работает.
Масштаб ущерба: речь уже идёт не о десятках, а о сотнях миллиардов рублей
Официальной сводной оценки уничтоженных товарных запасов Wildberries не публиковала. Не раскрыты полная загрузка каждого объекта, точная зона поражения, доля уцелевшего товара, состояние оборудования и результаты окончательной инвентаризации.
Поэтому любые внешние расчёты остаются сценарными. Но даже с этой оговоркой они показывают масштаб риска, который государство пока продолжает воспринимать как частную проблему одной компании.
Ведущий аналитик Data Insight Сергей Семко оценивал стоимость товарных остатков продавцов на складах в Электростали и Котовске в диапазоне от 150 млрд до 235 млрд рублей. Более осторожным рабочим коридором он называл 150–170 млрд рублей. Речь шла именно о товарах селлеров — без учёта стоимости самих зданий, сортировочного оборудования, IT-инфраструктуры, логистических потерь и недополученных продаж.
Стоимость восстановления только складской недвижимости в Электростали и Котовске участники рынка оценивали ещё примерно в 21,5–35,8 млрд рублей. Другие оценки совокупного ущерба по первым двум объектам, включая инфраструктуру и сопутствующие потери, доходили до 300 млрд рублей.
После пожаров в Краснодаре и Невинномысске Сергей Семко оценил возможные потери продавцов ещё в 100–120 млрд рублей — при условии полной загрузки комплексов и уничтожения большей части находившейся внутри продукции. В эту сумму также не включались здания, оборудование, сортировочные линии, IT-системы, сбои поставок и упущенная выручка.
Таким образом, только по четырём объектам — Электростали, Котовску, Краснодару и Невинномысску — предварительный сценарный диапазон стоимости товарных остатков составлял 250–355 млрд рублей.
Затем появились оценки по петербургскому кластеру. Потери селлеров на объектах в Шушарах и Уткиной Заводи Сергей Семко предварительно оценивал примерно в 38–48 млрд рублей: около 33 млрд рублей по Шушарам и ещё 5–15 млрд рублей по Уткиной Заводи. Максимальный сценарий в отдельных публикациях достигал 53–76 млрд рублей, однако он рассчитывался без данных маркетплейса о фактической загрузке и зоне поражения.
Если механически сложить осторожные оценки стоимости товаров по первым шести объектам, получается диапазон около 288–403 млрд рублей. Если использовать верхний сценарий по петербургским складам, совокупная оценка может подняться выше 400 млрд рублей.
Это не означает, что вся эта сумма подтверждена как безвозвратно уничтоженная. Часть товаров могла сохраниться, отдельные корпуса могли быть повреждены не полностью, а оценка загрузки основана на предположениях. Но даже нижняя граница показывает, что речь идёт о сумме, сопоставимой с крупнейшими промышленными авариями.
Для сравнения: чистая прибыль всей группы RWB за 2025 год составила 175 млрд рублей. Получается, что осторожная оценка товарных остатков только на первых четырёх пострадавших складах уже превышала годовую чистую прибыль группы, а верхняя оценка — примерно вдвое.
Это важное соотношение. Оно показывает, почему ситуацию нельзя измерять только стоимостью сгоревших стен и стеллажей.
Большая часть риска находится не на балансе самого маркетплейса. Она лежит на балансах тысяч продавцов.
При пожаре в Шушарах в 2024 году Wildberries в итоге сообщил о компенсациях продавцам примерно на 34,9–35 млрд рублей. Этот случай стал одной из опор для последующих расчётов: он показал, насколько стоимость товара на складе может превышать стоимость самого здания.
Но механически переносить шушарский коэффициент на любой другой объект также нельзя. Плотность хранения, доля дорогой электроники, fashion, косметики и бытовой техники, оборачиваемость, сезонность и фактическая загрузка складов различаются.
Поэтому оценки Data Insight следует воспринимать не как окончательный бухгалтерский итог, а как индикатор масштаба. Они показывают порядок величины: не несколько миллиардов и не локальный страховой случай, а потенциально сотни миллиардов рублей распределённых потерь.
Именно поэтому отсутствие государственного контура защиты выглядит особенно опасно. Государство фактически оставляет без специальной защиты объекты, где в одном здании может быть сконцентрирован товар, стоимость которого сопоставима с годовой прибылью крупнейшей цифровой группы страны.
Почему потеря склада может быть опаснее отдельного повреждения НПЗ
На уровне национальной энергетической безопасности системное уничтожение нефтепереработки, безусловно, является более тяжёлой угрозой. Остановка НПЗ сокращает предложение бензина и дизельного топлива, влияет на транспорт, сельское хозяйство, промышленность и цены.
Однако ущерб от уничтожения мегасклада имеет другую природу — более распределённую и социально токсичную.
НПЗ принадлежит одной крупной компании. Как правило, у неё есть собственные ремонтные подразделения, доступ к кредитованию, резерв оборудования, страховые программы, политический вес и возможность перераспределять часть производства между другими предприятиями.
На складе Wildberries одновременно хранится имущество тысяч независимых предпринимателей.
Для каждого продавца уничтоженный товар — это уже потраченные деньги. Он оплатил производство или закупку, доставку, таможню, маркировку, упаковку, продвижение и комиссионные расходы. Выручку он ещё не получил.
Вместе с товаром селлер теряет не только себестоимость партии, но и сезон продаж, позиции карточек в выдаче, рекламные вложения, возможность обслуживать кредиты и деньги для закупки следующей партии.
Физически горит один склад. Экономически происходят тысячи отдельных аварий.
Reuters писал, что атаки затронули существенную часть складской инфраструктуры Wildberries и создали угрозу тяжёлых потерь для десятков тысяч малых компаний, использующих площадку как основной канал продаж. Региональные власти сообщали о необходимости поддержки примерно 1,5 тыс. селлеров только после одного из эпизодов в Ленинградской области.
Это и есть принципиальное отличие от НПЗ: ущерб не концентрируется на одном корпоративном балансе. Он рассыпается по всей экономике — на индивидуальных предпринимателей, небольших производителей, импортёров, сотрудников, подрядчиков и семьи владельцев бизнеса.
При этом у малого продавца нет резервного завода, государственной кредитной линии и возможности перенести производство на другой объект.
У многих весь оборотный капитал находится в одной или двух товарных партиях.
Потеря товара на 3–5 млн рублей может выглядеть незначительной на фоне сотен миллиардов общей оценки, но для конкретного предпринимателя это может быть вся компания. Селлеры из разных регионов рассказывали о потерях от нескольких миллионов рублей и о невозможности быстро восстановить остатки без нового кредита.
Товар почти невозможно восстановить так же быстро, как промышленную мощность
Повреждённое промышленное оборудование иногда можно отремонтировать или заменить. Это может быть долго и чрезвычайно дорого, особенно если речь идёт о сложных установках первичной переработки, катализаторах или импортных компонентах.
Но в случае склада недостаточно восстановить здание и поставить новые стеллажи.
Необходимо заново произвести или закупить миллионы различных товарных единиц. Часть продукции была сезонной. Часть шла из-за рубежа несколько месяцев. Часть снята с производства. Часть изготовлена специально под конкретного продавца.
Нельзя создать государственный резерв «товаров Wildberries» так же, как можно создать запас топлива.
Кроме того, уничтожается структура ассортимента. Даже если через месяц заполнить склад новой продукцией на ту же сумму, это будет уже другой набор артикулов, размеров, моделей и товарных остатков.
Поэтому равная денежная сумма ущерба на нефтяном объекте и на складе имеет разное экономическое содержание. На складе она включает тысячи индивидуальных товарных цепочек, каждая из которых должна восстанавливаться отдельно.
Страхование проблему не решило
Все складские комплексы Wildberries были застрахованы, однако стандартные полисы не покрывали риски атак беспилотников и террористических актов. По словам Татьяны Ким, такие риски требуют отдельного включения и специальных лимитов, а большинство страховщиков не готовы принимать их применительно к крупным объектам.
Это означает, что частный рынок страхования фактически признал угрозу слишком концентрированной и плохо рассчитываемой.
Для государства это должно быть отдельным сигналом. Когда объект имеет огромную экономическую значимость, регулярно подвергается атакам и при этом не может получить полноценное коммерческое страхование, перекладывать весь риск на собственника и продавцов уже невозможно.
Необходим либо государственный механизм перестрахования, либо специальный компенсационный фонд, либо совместная система с участием государства, платформ и страховщиков.
Иначе возникает крайне опасная модель: прибыль от торговли остаётся частной, а военный риск полностью перекладывается на малый бизнес, который не имеет ни средств ПВО, ни доступа к закрытой информации, ни возможности приобрести адекватную страховку.
Потеря склада создаёт каскадный сбой
Крупный логистический комплекс — это не просто место хранения коробок.
Он связан с транспортными маршрутами, сортировочными центрами, пунктами выдачи, курьерскими службами, IT-системами, банками, продавцами и покупателями. Когда один узел выпадает, потоки направляются на соседние склады.
Там растёт нагрузка на приёмку, сортировку, персонал, транспорт и хранение. Увеличиваются плечо доставки и себестоимость логистики. Часть товаров теряет региональную доступность. Продавцы вынуждены срочно менять поставки и перераспределять остатки.
После первых атак Wildberries разрешила отправлять запланированные поставки на другие объекты, ввела скидки на хранение и бесплатный транзит на региональные склады. Это помогло частично перераспределить поток, но одновременно перенесло дополнительную нагрузку на уцелевшую сеть.
Отраслевые оценки показывали, что атаки затронули около 10% складской инфраструктуры Wildberries. Полное восстановление могло потребоваться объектам, на которые приходилось примерно 8% площадей компании. Только строительство сопоставимого объёма недвижимости без полного комплекса оборудования оценивалось в десятки миллиардов рублей.
Быстро заменить такую инфраструктуру невозможно. Это не аренда нескольких ангаров. Нужны конвейеры, сортировочное оборудование, системы управления складом, энергетика, подъездные пути, персонал и интеграция в общую сеть.
Даже аренда готовых площадей не решает проблему немедленно. Пустой склад класса А ещё не является работающим распределительным центром маркетплейса.
Главная ошибка — защищать отрасли, а не реальные узлы экономики
Существующая система безопасности во многом основана на отраслевой картине экономики прошлого.
Нефтепровод — критическая инфраструктура. Электростанция — критическая инфраструктура. Железная дорога — критическая инфраструктура. Крупный распределительный центр частного маркетплейса — коммерческая недвижимость.
Но современная экономика устроена иначе.
Через склады маркетплейсов проходит огромная доля непродовольственных товаров. От них зависят сотни тысяч предпринимателей, производители, импортёры, перевозчики и пункты выдачи. Для многих небольших городов маркетплейсы стали основным каналом доступа к широкому ассортименту товаров.
По данным Data Insight, в 2025 году универсальные маркетплейсы обеспечивали 81% всех заказов российской интернет-торговли и 62% онлайн-продаж. На Wildberries приходилось около 4,04 трлн рублей продаж и примерно 4,3 млрд заказов — порядка 30% рынка в деньгах и более половины по количеству заказов.
Следовательно, крупнейший склад Wildberries уже нельзя оценивать только по стоимости принадлежащего компании здания. Его реальная критичность определяется количеством завязанных на него бизнесов, объёмом товарных остатков, долей регионального потока и последствиями остановки.
Именно эти параметры используются при категорировании ТЭК: возможные социально-экономические последствия, критические элементы и уязвимые участки. Логично применять сходный подход и к крупнейшей логистической инфраструктуре.
Что государство должно сделать сейчас
Первое — провести внеочередную оценку крупнейших логистических центров страны. Объекты Wildberries, Ozon, «Яндекс Маркета», X5, «Магнита» и других системообразующих операторов должны оцениваться не только как недвижимость, но и как узлы национальной товарной логистики.
Второе — создать отдельную категорию критически значимой торгово-логистической инфраструктуры. В неё должны попадать объекты, потеря которых способна нарушить снабжение нескольких регионов, уничтожить крупный объём имущества малого бизнеса или вызвать массовый кассовый разрыв у предпринимателей.
Третье — определить ограниченный перечень наиболее важных узлов, которые получат приоритетную защиту. Речь не обязательно должна идти о размещении армейского комплекса ПВО возле каждого склада. Возможна эшелонированная система: раннее обнаружение, связь с региональными центрами, средства радиоэлектронного противодействия, специализированная охрана, мобильные группы и координация с общей системой ПВО.
Четвёртое — срочно пересмотреть противопожарную защиту с учётом внешнего взрывного воздействия. Обычная система, рассчитанная на один внутренний очаг, недостаточна для сценария с повреждением кровли и несколькими зонами горения.
Крупным складам необходимы независимые источники воды, резервное питание насосов, секционирование спринклерных сетей, внутристеллажное тушение, физическое разделение аккумуляторов, аэрозолей и бытовой химии, устойчивые противопожарные преграды и возможность сохранить работоспособность части системы после локального разрушения.
Пятое — создать при крупнейших объектах или рядом с ними усиленные пожарные подразделения и заранее разработанные планы тушения. Пожарные должны до атаки знать устройство склада, опасные товарные зоны, расположение насосов, резервуаров, подъездов и участков, где возможно обрушение.
Шестое — сформировать государственно-частный страховой механизм для военных и террористических рисков. Коммерческие страховщики не смогут самостоятельно принять на баланс потенциальное уничтожение сразу нескольких мегаскладов. Нужны государственные гарантии или специальное перестрахование.
Седьмое — обязать крупнейшие площадки создавать резервные сценарии распределения запасов. Чем больше товара концентрируется в одном объекте, тем выше эффективность логистики в обычное время и тем тяжелее последствия его потери. Часть стратегически значимого ассортимента должна распределяться между несколькими независимыми узлами.
Восьмое — заранее определить порядок компенсаций продавцам. Сейчас каждый новый пожар запускает отдельный спор о том, кто должен платить за чужой товар. Правила оценки запасов, сроки выплат, налоговые отсрочки и кредитные каникулы должны быть установлены до следующей атаки, а не через несколько недель после неё.
Девятое — создать обязательный цифровой резерв данных о товарных остатках. Селлер должен иметь возможность независимо подтвердить количество, себестоимость и движение товара, даже если часть IT-инфраструктуры объекта повреждена. После пожара предприниматель не должен доказывать наличие товара только скриншотами из личного кабинета.
Десятое — пересмотреть саму модель концентрации логистики. Гигантский склад на 200–300 тыс. кв. м экономически эффективен, пока риск внешнего поражения близок к нулю. В условиях серийных атак экономия на масштабе может оказаться меньше стоимости единовременной потери всего узла.
Государство опоздало с признанием новой реальности
Нельзя требовать, чтобы государство гарантированно сбивало каждый беспилотник над каждым частным объектом. Такой возможности нет ни у одной страны.
Но после первой серии атак государство обязано было признать, что изменился сам тип угрозы.
Крупнейшие логистические центры больше не являются нейтральными складами в тылу. Они стали заметными, неподвижными и экономически чувствительными целями. Их координаты известны, крыши огромны, внутри находится колоссальная пожарная нагрузка, а уничтожение одного объекта наносит ущерб тысячам независимых компаний.
НПЗ государство защищает потому, что без топлива остановится транспорт и экономика.
Но без товарной логистики также останавливаются производство, торговля, малый бизнес и региональное снабжение. Разница лишь в том, что ущерб от НПЗ сразу виден в статистике производства топлива, а ущерб от склада рассыпается по тысячам предпринимателей и поэтому выглядит менее заметным.
Это опасная оптическая иллюзия.
Горящий резервуар — это пожар на одном промышленном объекте. Горящий склад маркетплейса — это одновременно пожар на балансах тысяч компаний.
Пока государство обсуждает, помогать ли Wildberries, сама компания эвакуирует людей, перестраивает логистику, вводит скидки на хранение и формирует механизм выплат. Но частная компания не может заменить государственную систему воздушной безопасности, отраслевое регулирование и специальный режим защиты критической инфраструктуры.
Главный вывод прост: государство давно научилось защищать нефть, но пока не признало стратегической ценностью товар, логистику и оборотный капитал малого бизнеса.
После десятка атак это уже не недоработка.
Это системное опоздание.
Источники
- EcomHub — «Два пожара Wildberries: сколько товара могло пострадать и получат ли селлеры компенсации»
https://ecomhub.ru/wildberries-warehouses-fire-kotovsk-elektrostal-sellers-goods-compensation-drone-attacks-offer-98/ - EcomHub — «Два склада Wildberries атакованы за одну ночь: семь погибших, десятки пострадавших»
https://ecomhub.ru/wildberries-russ-warehouses-drone-attack-kotovsk-elektrostal-logistics-sellers-marketplace-risk-july-2026/ - EcomHub — «„Меры поддержки“ от RWB, банков и ассоциаций селлерам после пожара»
https://ecomhub.ru/wildberries-sellers-support-no-damage-compensation/ - EcomHub — «Wildberries начал выплаты пострадавшим селлерам и готовит „симулятор продаж“»
https://ecomhub.ru/wildberries-starts-seller-payouts-and-develops-sales-simulator/ - EcomHub — «Пожар на складе WB. Неопределённость с пропавшими сотрудниками и разрешительными документами склада и прочее»
https://ecomhub.ru/fire-at-the-wb-warehouse-uncertainty-with-missing-employees-and-warehouse-permitting-documents-etc/ - Forbes Russia / пересказ Meduza — «Из-за атаки на склады Wildberries продавцы могли потерять минимум 150 млрд рублей»
https://meduza.io/feature/2026/07/21/iz-za-ataki-vsu-na-sklady-wildberries-prodavtsy-mogli-poteryat-minimum-150-milliardov-rubley-v-pyat-raz-bolshe-chem-sam-marketpleys - РБК Краснодар — «Ущерб на складах WB в Краснодаре и Невинномысске оценили в 120 млрд рублей»
https://amp.rbc.ru/regional/krasnodar/freenews/6a6110f59a79472057f04214 - «Петербургский дневник» — «Аналитики оценили последствия ударов по складам Wildberries в Петербурге»
https://spbdnevnik.ru/news/2026-07-27/analitiki-otsenili-posledstviya-udarov-vsu-po-skladam-wildberries-v-peterburge - «Деловой Петербург» — «Максимальный ущерб от атаки на склады Wildberries в Ленинградской области и Петербурге может достигать 76 млрд рублей»
https://t.me/s/dprunews?before=64039 - The Insider — «Wildberries объявила о выплате пострадавшим после атак более 40 млн рублей. Сумму выплат продавцам компания не раскрыла»
https://theins.ru/news/295421 - «Коммерсантъ» — «Татьяна Ким разъяснила условия страхования складов Wildberries после ударов БПЛА»
https://www.kommersant.ru/doc/8832520 - Reuters — Ukraine strikes two more warehouses of Russian online retailer Wildberries
https://www.reuters.com/world/ukraine-strikes-two-more-warehouses-russian-online-retailer-wildberries-2026-07-30/ - Reuters — Ukrainian drones strike across Russia, hitting refineries, Wildberries warehouse
https://www.reuters.com/world/industrial-facilities-russias-ryazan-fire-after-drone-attack-regional-governor-2026-07-29/ - «Российская газета» — «Песков ответил на вопрос о поддержке Wildberries в связи с атаками»
https://rg.ru/2026/07/28/peskov-otvetil-na-vopros-o-podderzhke-wildberries-v-sviazi-s-atakami-vsu.html - РБК — «Ким назвала меры поддержки продавцов после ударов дронов по складам»
https://rt.rbc.ru/business/19/07/2026/6a5bed009a79477696a7018d - РБК — «Сколько складов у Wildberries в Петербурге и Ленинградской области»
https://amp.rbc.ru/regional/spb_sz/24/07/2026/6a63757c9a79471fe8485438 - РБК — «Оборот Wildberries & Russ превысил 6 трлн рублей»
https://rt.rbc.ru/rbcfreenews/69cc16f59a7947bdbd7cc059 - Росгвардия — «Анализ практики осуществления контроля за обеспечением безопасности объектов ТЭК за первое полугодие 2026 года»
https://14.rosguard.gov.ru/Page/Index/analiz-praktiki-osushhestvleniya-federalnogo—gosudarstvennogo-kontrolya-nadzora-za-obespecheniem—bezopasnosti-obektov-toplivnoenergeticheskogo-kompl-5 - Росгвардия — «Мероприятия, проведённые в рамках профилактической работы: защита критически важных объектов от БПЛА»
https://09.rosguard.gov.ru/page/index/meropriyatiya-provednnye-v-ramkax-profilakticheskoj-raboty-v-2024-godu - Федеральный закон № 256-ФЗ — «О безопасности объектов топливно-энергетического комплекса»
https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_117196/ - Федеральный закон № 256-ФЗ, статья 6.1 — «Пресечение функционирования беспилотных аппаратов в целях обеспечения безопасности объектов ТЭК»
https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_117196/731bf4406d429717b5f7a5a1b0742916e93b2f3f/ - Правительство России — постановление № 1273 «Об утверждении требований к антитеррористической защищённости торговых объектов»
https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_281080/ - МЧС России — СП 155.13130.2014 «Склады нефти и нефтепродуктов. Требования пожарной безопасности»
https://mchs.gov.ru/dokumenty/vse-dokumenty/6679 - МЧС России — перечень сводов правил, включая СП 241.1311500.2015 «Установки водяного пожаротушения высотных стеллажных складов автоматические»
https://mchs.gov.ru/dokumenty/inye-normativnye-pravovye-akty/prochie-normativnye-pravovye-akty/svody-pravil - «Фонтанка.ру» — «Совокупный ущерб от атаки беспилотников на склады Wildberries может достигать 100 млрд рублей»
https://www.fontanka.ru/2026/07/19/76542141/ - «Фонтанка.ру» — «„Пока мы спали, наш бизнес сгорел дотла“. Кто заплатит за пожар на складах Wildberries»
https://www.fontanka.ru/2026/07/21/76543307/ - Т—Ж — «Атака на склады Wildberries: главное о последствиях для селлеров»
https://t-j.ru/news/wb-ataka/ - «Коммерсантъ» — «У Wildberries & Russ замедлились темпы роста оборота и прибыли»
https://www.kommersant.ru/doc/8552234
