Россия не смогла, а Узбекистан смог: бондовые склады запускают там, а не здесь
Узбекистан запускает то, что Россия обсуждала много лет и так и не довела до нормального результата: систему бондовых складов для e-commerce.
Президент Шавкат Мирзиёев уже рассмотрел предложения по развитию электронной торговли и созданию такой инфраструктуры. В 2026–2028 годах там собираются запустить модель «импорт — бондовый склад — специализированная электронная платформа — потребитель».
👉 Что именно делает Узбекистан
Логика простая и рыночная.
Импортный товар завозится на бондовый склад без немедленной уплаты всех пошлин и налогов. Продаётся через электронную платформу. Таможенное оформление и платежи происходят уже в момент продажи.
То есть государство разрешает сначала завести товар ближе к покупателю, а уже потом брать с него деньги.
👉 Почему это важно
Для e-commerce это одна из самых удобных моделей.
Она ускоряет доставку, снижает давление на оборотный капитал, упрощает логистику и делает страну более интересной для международных маркетплейсов и поставщиков.
По оценке узбекской стороны, одна только эта система может привлечь не менее 500 млн долларов инвестиций.
👉 Но не всё там так сладко
У реформы есть и фискальный довесок.
С 1 июля Узбекистан запускает двухлетний эксперимент, в рамках которого для части товаров через бондовые склады вводятся специальные таможенные платежи.
Например:
- Смартфоны, ноутбуки, планшеты и часть электроники — единый платёж 5% от стоимости реализации
- Около 30 категорий товаров, включая одежду, обувь и ряд технических позиций, — НДС плюс пошлина 3%
То есть это не либертарианский рай, а скорее попытка совместить ускорение e-commerce с сохранением контроля и доходов бюджета.
👉 Почему на этом фоне особенно неловко выглядит Россия
В России идея бондовых складов тянулась с начала 2010-х и особенно активно обсуждалась в 2017–2019 годах.
Смысл был тот же: хранить импортные товары внутри страны без уплаты пошлин и НДС до момента продажи конечному покупателю. Это должно было ускорить трансграничную торговлю и дать рынку механику, давно работающую в Китае, ЕС и других юрисдикциях.
Но дальше началась классическая российская регуляторная история.
Минфин и ФНС опасались выпадения налогов.
Таможня — потери контроля.
Часть локального ритейла — усиления конкуренции со стороны зарубежных продавцов.
В итоге все всех убедили ничего толком не делать.
👉 Что в итоге выбрала Россия
Россия не создала отдельный льготный контур для e-commerce.
Вместо этого рынок пошёл по гибридному пути: обычные склады маркетплейсов, частичная локализация запасов, FBO, ускоренная логистика из-за рубежа и всё более жёсткий налоговый и таможенный контроль.
То есть государство выбрало не удобство и скорость, а встраивание трансгранички в существующую фискальную машину — даже если это делает систему тяжелее и тупее.
👉 Что это значит
История здесь уже не только про склады.
Она про разницу в подходе. Узбекистан, при всех оговорках, решил строить инфраструктуру под рост e-commerce. Россия много лет обсуждала ту же идею, но в итоге снова выбрала модель, где первым делом думают не о скорости рынка, а о том, как бы ничего не выпустить из рук и не недособрать лишний рубль.
👉 Комментарий EH
Самое показательное здесь даже не то, что Узбекистан вводит бондовые склады, а то, что Россия их так и не ввела, хотя разговоров было море. То есть страна, которая любит говорить о цифровой торговле, логистике и суверенном e-commerce, на практике снова проиграла более гибкой модели, потому что фискальный страх и бюрократическая жадность перевесили здравый смысл. В итоге Узбекистан получает инструмент роста, а Россия — ещё один кейс в жанре «обсуждали, обсуждали и выбрали ничего не разрешать».
Подробности
Бондовые склады появятся в Узбекистане для развития электронной коммерции
Президент Узбекистана Шавкат Мирзиёев ознакомился с презентацией предложений, направленных на дальнейшее развитие электронной коммерции и организацию системы бондовых складов.
В ходе представления было отмечено, что за последние восемь лет объем электронной торговли в стране увеличился в 20 раз и достиг 1,3 миллиарда долларов. На сегодняшний день в этой сфере функционирует более 120 цифровых платформ. Расширение режима самозанятости, а также упрощение процедур лицензирования и налогообложения способствовали созданию около 750 тысяч высокодоходных рабочих мест. Дополнительно в бюджет ежегодно поступает порядка 200 миллиардов сумов налоговых доходов.
Несмотря на достигнутые результаты, в секторе сохраняется значительный потенциал роста. В частности, доля электронной коммерции в структуре розничной торговли составляет 4–4,6 процента, что примерно в пять раз ниже среднемирового уровня, оцениваемого в 22 процента. При этом, по оценкам, данный показатель может быть увеличен до 9–11 процентов.
Особое внимание в ходе презентации было уделено развитию инфраструктуры, включая создание бондовых складов — специализированных объектов для хранения импортируемых товаров под таможенным контролем с отсрочкой уплаты пошлин и налогов.
Как отмечалось, переход к системе, при которой таможенные платежи взимаются на этапе реализации товара, способен привлечь инвестиции в объеме не менее 500 миллионов долларов. Подобная практика уже применяется в ряде стран, включая Россию, Китай, Казахстан, Объединённые Арабские Эмираты, Великобританию, Германию и Сингапур.
В настоящее время совокупная площадь складских помещений в Узбекистане составляет 634 тысячи квадратных метров, при этом 72 процента сосредоточены в Ташкенте и Ташкентской области. Лишь 34 процента складов соответствуют современным стандартам класса «А». По оценкам специалистов, для обеспечения устойчивого экономического роста в ближайшие пять лет потребуется около 2,5 миллиона квадратных метров таких объектов.
В связи с этим предложено расширить сеть современных складов с участием крупных международных маркетплейсов, а также обеспечить интеграцию цифровых платформ и бондовых складов с налоговыми и таможенными системами.
В качестве пилотной инициативы предложено в 2026–2028 годах внедрить новый механизм, основанный на цепочке «импорт — бондовый склад — специализированная электронная торговая платформа — потребитель». В рамках данной модели товары будут размещаться на бондовых складах, реализовываться через электронные платформы, а таможенное оформление и уплата пошлин будут осуществляться непосредственно в момент продажи.
Предполагается, что такие платформы и склады будут включены в специальные реестры и поставлены на учет в Таможенном комитете.
По оценкам, внедрение бондовых складов позволит отечественным производителям упростить выход на внешние рынки, снизить нагрузку на оборотные средства, уменьшить логистические издержки и повысить конкурентоспособность экспортной продукции.
По итогам презентации глава государства поручил ответственным ведомствам активизировать работу по превращению электронной коммерции в один из ключевых драйверов экономики, а также создать современную инфраструктуру и обеспечить прозрачные и благоприятные условия для деятельности цифровых платформ.
Но есть и неприятный довесок
Узбекистан вводит новые таможенные ставки для e-commerce
В Узбекистане с 1 июля стартует двухлетний эксперимент по внедрению системы бондовых складов в рамках реформы электронной коммерции. Новые правила предполагают введение особого порядка таможенного оформления и изменения ставок платежей для ряда импортных товаров, реализуемых через электронные торговые платформы.
Согласно постановлению Президента от 13 апреля, направленному на развитие электронной коммерции, товары, поступающие через бондовые склады, будут оформляться после их покупки на основании декларации отправления. При этом для отдельных категорий продукции устанавливаются специальные таможенные платежи.
В частности, смартфоны, ноутбуки, планшеты и отдельные виды бытовой электроники будут облагаться единым таможенным платежом в размере 5% от стоимости реализации. Для этих товаров не применяется режим беспошлинного ввоза.
К данной категории также отнесены устройства бытовой техники с электродвигателями, электротермические и электронагревательные приборы, а также оборудование для обработки и воспроизведения звука. В перечень входят миксеры, утюги, электрочайники, фены, мегафоны, звуковоспроизводящая аппаратура и другие устройства.
Отдельно установлено, что около 30 товарных категорий, включая одежду, обувь и ряд технических товаров, при реализации через бондовые склады будут облагаться налогом на добавленную стоимость и таможенной пошлиной в размере 3%. В эту группу входят различные виды мужской, женской и детской одежды, обувь из разных материалов, спортивная форма, а также ряд электронных компонентов и устройств.
Если цена реализации окажется ниже таможенной стоимости на момент декларирования, расчет платежей будет производиться исходя из таможенной стоимости товара. При этом учет доходов от реализации товаров через бондовые склады будет вестись отдельно от иной коммерческой деятельности.
Отмечается также, что НДС, уплаченный покупателями при приобретении товаров, не подлежит зачету у продавца при перечислении налога в бюджет. Контроль за оборотом продукции возлагается на Таможенный и Налоговый комитеты совместно с операторами бондовых складов и маркетплейсами.
В случае выявления перепродажи товаров в коммерческих целях таможенные платежи будут начисляться в общеустановленном порядке.
Новая система призвана упорядочить онлайн-торговлю и усилить контроль за импортом товаров, реализуемых через цифровые платформы.
А что в России?
История бондовых складов в России тянется с начала 2010-х как попытка адаптировать международную практику (bonded warehouses) для e-commerce и трансграничной торговли. Идея была понятной: хранить импортные товары внутри страны без уплаты пошлин и НДС до момента продажи конечному покупателю. Это должно было ускорить доставку, снизить логистические издержки и дать российским игрокам инструменты, сопоставимые с тем, что уже работало в Китае и ЕС. Активное обсуждение началось примерно в 2017–2019 годах на фоне роста AliExpress и трансграничных потоков.
Дальше началась типичная для российской регуляторки история — концепция упёрлась в конфликт интересов. ФНС и Минфин опасались выпадения налогов и схем уклонения, таможня — потери контроля над импортом, а локальные ритейлеры и часть дистрибьюторов — усиления конкуренции со стороны зарубежных продавцов. В итоге обсуждались компромиссы (ограниченные режимы, пилоты, жёсткая маркировка, привязка к конкретным платформам), но ни одна модель не устроила всех одновременно. Параллельно начали развивать альтернативные механики — например, упрощённый трансграничный импорт, СПОТ-механизмы, предоплату НДС и усиление контроля через цифровые следы.
В результате к середине 2020-х бондовые склады в полноценном виде так и не появились. Вместо них рынок пошёл по гибридному пути: частичная локализация запасов через обычные склады маркетплейсов, рост FBO-модели, развитие логистики из-за рубежа с ускоренной доставкой и постепенное ужесточение фискального контроля. По сути, государство выбрало не создание отдельного «льготного контура» для импорта, а попытку встроить трансграничку в существующую налоговую и таможенную систему — пусть и ценой более медленной логистики и меньшей гибкости для игроков.
