В 2016 году все начиналось с шуб. В 2026-м система обязательной и экспериментальной маркировки охватывает уже 52 товарные группы и более 1 млн компаний.

Разрешительный режим на кассах, по данным Минпромторга, заблокировал почти 4 млрд единиц продукции с нарушениями, еще более 1 млрд единиц не прошли автоматическую проверку документов. Но это не означает, что система нашла 5 млрд подделок.

⠀

👉 Цена одного кода — 50 копеек без НДС

С НДС — 60 копеек.

Но код — только малая часть расходов. Производителю нужны принтеры, камеры, сканеры, ПО, интеграция с 1С и учетными системами, новая упаковка, обслуживание и персонал.

Примеры затрат:

«Агросила»

• 50 млн рублей — оборудование и ПО;
• 35 млн в год — обслуживание и персонал;
• 35 млн — коды;
• 8 млн — нанесение;
• около 128 млн рублей только за первый год.

Молочный завод

• около 50 млн рублей первоначально;
• 4-6 млн рублей в месяц только за коды;
• 48-72 млн рублей в год за цифровые коды.

Молочная отрасль

• около 25 млрд рублей единовременно;
• около 20 млрд рублей ежегодно;
• позднее звучала оценка до 60 млрд рублей за первый год.

Оператор системы оценивал расходы значительно ниже — примерно до 4 млрд рублей.

Импортер воды

• 50-80 млн рублей;
• примерно половина годового оборота компании.

Пивоварение

• от €200-300 тыс. до €1 млн+ на линию;
• до $5 млн на один завод;
• для 11 предприятий механический максимум — до $55 млн.

⠀

👉 Сколько денег получал оператор

Последняя детальная публичная отчетность, приведенная в материале, относится не к 2024 или 2025 году, а к 2020 году.

Выручка ООО «Оператор-ЦРПТ»:

2019 — 2,7 млрд рублей;

2020 — 7,1 млрд рублей.

Из них около 5,57 млрд рублей в 2020 году пришлось только на маркировку табачной продукции.

После 2020 года сопоставимой открытой детальной отчетности по денежному потоку оператора в материале нет, хотя сама система с тех пор расширилась до десятков товарных групп.

При этом заявленные инвестиции акционеров в систему превышают 220 млрд рублей, соглашение рассчитано на 15 лет.

⠀

👉 А что с первоначальной задачей — контрафактом?

Исследование брендовой спортивной обуви на крупнейших маркетплейсах:

49% исследованных товаров — контрафакт.

Wildberries — 56%;

Ozon — 53%;

Яндекс Маркет — 22%.

Обувь при этом уже несколько лет находилась под обязательной маркировкой.

⠀

👉 И результат опроса EcomHub

На вопрос, помогает ли «Честный знак» уменьшать контрафакт:

84,6% — нет;

12,8% — не уверены;

2,6% — да.

⠀

👉 Главное в пяти цифрах

52 товарные группы.

1+ млн компаний.

4 млрд заблокированных продаж с нарушениями.

220+ млрд рублей заявленных инвестиций в систему.

2,6% участников опроса EcomHub считают маркировку эффективным средством против контрафакта.

За десять лет «Честный знак» стал огромной инфраструктурой учета и контроля. Но масштаб расходов и контроля вырос значительно быстрее, чем уверенность рынка в том, что маркировка решила первоначальную проблему подделок.

Подробнее

«Честный знак» вырос от шуб до 52 товарных групп: контрафакт не исчез, зато обязательная инфраструктура стала почти универсальной

«Выявлять риск нужно как можно раньше — на производстве, в логистике, при появлении товара на полке — не допуская к покупателю нелегальную или небезопасную продукцию. Решать такую многоэтапную задачу помогает государственная система цифровой маркировки, которая в обязательном и пилотном режиме охватывает уже 52 товарные группы и более 1 миллиона компаний», — заявил 8 октября 2026 года министр промышленности и торговли Антон Алиханов на Международной конференции «Защита прав потребителей в цифровую эпоху».

Министр привёл ещё две впечатляющие цифры. По его словам, разрешительный режим на кассах уже не допустил продажу почти 4 млрд единиц продукции с различными нарушениями, а автоматическая проверка разрешительной документации при вводе товара в оборот заблокировала свыше 1 млрд единиц некачественной или нелегальной продукции.

Масштаб действительно огромный. Но именно теперь, когда эксперимент с маркировкой одной сравнительно узкой категории — шуб — превратился фактически в общенациональную инфраструктуру контроля потребительского рынка, имеет смысл вернуться к исходному обещанию.

Маркировка вводилась прежде всего как средство борьбы с нелегальным оборотом и контрафактом. Спустя десять лет система прекрасно научилась учитывать товар, собирать данные, взимать плату за коды и блокировать продажу. Значительно сложнее доказать, что столь же успешно решена первоначальная задача — сделать подделку редкостью.

Всё действительно начиналось с шуб

Весной 2016 года никакого нынешнего «Честного знака» с десятками товарных групп ещё не существовало.

Эксперимент был предельно конкретным:

изделия из натурального меха.

С 1 апреля 2016 года в России стартовал пилот по маркировке предметов одежды и других изделий из натурального меха контрольными идентификационными знаками.

По сути, речь шла прежде всего о шубах.

Каждое изделие получало собственный КИЗ с RFID-меткой. Производитель должен был маркировать товар при вводе в оборот, импортёр — перед таможенным оформлением, продавец — не мог реализовать немаркированное изделие.

С 12 августа 2016 года продажа меховых изделий без маркировки была запрещена.

Причины государство тогда объясняло очень понятно.

Руководитель ФНС Михаил Мишустин говорил, что маркировка должна бороться с нелегальным ввозом, «серыми» товарами и производством контрафакта, защищать добросовестный бизнес и обеспечивать покупателю легальный качественный товар.

Это важно помнить: первоначальное общественное обоснование проекта состояло не в том, чтобы создать универсальный государственный трекер потребительской продукции.

Речь шла о вполне понятной проблеме дорогих меховых изделий, значительная часть которых импортировалась и продавалась в тени.

Но расширение на другие товары предусматривалось уже тогда

Здесь необходимо уточнить распространённое воспоминание о начале проекта.

Нельзя утверждать, что в 2016 году государство обещало ограничиться исключительно шубами.

ФНС прямо писала:

при успешной реализации пилотного проекта планируется расширить перечень маркируемых товаров.

То есть шубы действительно были первым и на тот момент единственным большим экспериментом, однако сама возможность распространить модель на другие категории была заложена изначально.

Другое дело, что масштаб будущего расширения тогда выглядел совершенно иначе.

От RFID-метки на дорогой шубе стоимостью десятки или сотни тысяч рублей Россия в итоге пришла к Data Matrix на бутылке воды, пакете молока, корме для животных, пачке печенья, чае, кофе и множестве других массовых товаров стоимостью иногда в десятки рублей.

Именно здесь изменилась экономическая природа системы.

Первые результаты на шубах выглядели феноменально

Официальные результаты первоначального эксперимента были действительно сильными.

В сентябре 2016 года Михаил Мишустин сообщал, что участники заказали более 5,6 млн контрольных знаков — в 16 раз больше официальной статистики Росстата и ФТС по обороту меховых изделий за весь предыдущий год.

Позднее ФНС сообщала:

• число легальных участников рынка выросло примерно с 2,5 тыс. до 9 тыс.;
• официальный оборот меховых изделий увеличился в несколько раз;
• за зимний сезон было продано более 1 млн маркированных изделий;
• стоимость продаж превысила 56 млрд рублей;
• резко выросли таможенные и налоговые поступления.

Для государства эксперимент продемонстрировал главное: значительная часть рынка, которая раньше существовала вне наблюдаемой статистики, появилась в информационной системе.

Как инструмент обеления оборота маркировка шуб действительно выглядела успешной.

Но уже здесь возникла важная подмена понятий, которая сопровождает дискуссию до сих пор.

Больше зарегистрированного товара не означает автоматически меньше контрафакта.

В 2026 году система охватывает уже не шубы, а значительную часть потребительской корзины

Заявленные Алихановым 52 товарные группы включают как уже обязательную маркировку, так и направления, находящиеся в пилотном режиме или проходящие этап внедрения.

Статус внутри групп различается: где-то маркировка обязательна уже несколько лет, где-то только начинается нанесение кодов, где-то проводится эксперимент.

Но сама карта распространения системы уже огромна.

В неё входят или по ней идут проекты и этапы внедрения:

Одежда и товары длительного пользования

• меховые изделия;
• обувь;
• товары лёгкой промышленности;
• шины и покрышки;
• велосипеды;
• фотоаппараты и лампы-вспышки;
• радиоэлектроника;
• товары для дома и интерьера.

Продукты питания

• молочная продукция;
• упакованная вода;
• пиво и слабоалкогольные напитки;
• безалкогольное пиво;
• безалкогольные напитки;
• икра и отдельные морепродукты;
• консервированная продукция;
• растительные масла;
• корма для животных;
• чай;
• кофе;
• цикорий и другие растворимые напитки;
• сладости и кондитерские изделия;
• макаронные изделия;
• мёд;
• крупы;
• мука и другие бакалейные товары;
• мясные изделия;
• колбасные изделия;
• спортивное питание;
• отдельные виды детского питания;
• полуфабрикаты и замороженная продукция.

Здоровье

• лекарственные препараты;
• БАД;
• ветеринарные препараты;
• антисептики и дезинфицирующие средства;
• медицинские изделия;
• расширенный перечень медицинских изделий;
• кресла-коляски;
• технические средства реабилитации.

Повседневные непродовольственные товары

• духи и туалетная вода;
• косметика;
• бытовая химия;
• бритвы;
• санитарно-хозяйственные товары;
• средства личной гигиены;
• туалетная бумага и бумажная гигиеническая продукция.

Промышленные и автомобильные категории

• моторные масла и автомобильные жидкости;
• отдельные автозапчасти;
• кабельная продукция;
• оптоволоконная продукция;
• отопительные приборы;
• строительные материалы;
• полимерные трубы;
• удобрения в потребительской упаковке;
• отдельная радиоэлектронная продукция;
• пиротехнические изделия.

Отдельно в системе существуют табачная и никотинсодержащая продукция, электронные сигареты и другие регулируемые категории.

Из-за того, что государство в разные моменты объединяет или разделяет подгруппы по-разному, простое перечисление названий не всегда даёт ровно 52 строки. Именно поэтому Алиханов сформулировал показатель как 52 товарные группы в обязательном и пилотном режимах.

Но экономический смысл очевиден: маркировка постепенно приближается к охвату значительной части обычной потребительской корзины.

«Не допустили продажу 4 млрд единиц» — это не значит «нашли 4 млрд подделок»

Это критически важное уточнение к свежему заявлению министра.

Алиханов сказал, что разрешительный режим позволил не допустить реализацию с нарушениями почти 4 млрд единиц продукции.

Но нарушение в системе маркировки не обязательно означает контрафакт.

Касса может отклонить товар, например, потому что:

• код отсутствует в системе;
• код уже выбыл;
• товар просрочен;
• документ недействителен;
• статус товара не допускает реализацию;
• данные маркировки не совпадают;
• есть проблема с разрешительной документацией;
• товар заблокирован контролирующим органом.

Поэтому представлять эти 4 млрд единиц как 4 млрд обнаруженных подделок нельзя.

Аналогично более 1 млрд товаров, не допущенных при автоматической проверке документов, — это не миллиард контрафактных товаров.

Это миллиард операций, которые система классифицировала как не соответствующие установленным правилам.

Это отличный показатель способности системы контролировать, но сам по себе слабый показатель её способности аутентифицировать бренд.

Потому что контрафакт никуда не исчез

Здесь официальная картина становится гораздо менее однозначной.

В конце 2025 года Национальный научный центр компетенций в сфере противодействия незаконному обороту промышленной продукции исследовал брендовую спортивную обувь на крупнейших маркетплейсах.

Результат:

49% исследованных товаров оказались контрафактными.

По площадкам:

Wildberries — 56%;

Ozon — 53%;

Яндекс Маркет — 22%.

Обувь к этому моменту находилась в обязательной системе маркировки уже несколько лет.

Другое крупное исследование Poizon, основанное почти на 12 тыс. проверенных предметов одежды и обуви, давало около 30% подделок среди проверенной брендовой обуви.

Методики выборок различались, поэтому эти проценты нельзя складывать или напрямую сравнивать.

Но оба исследования демонстрируют одну и ту же проблему:

обязательный Data Matrix не равен доказательству подлинности бренда.

Маркированная подделка — не логическое противоречие

Для покупателя это выглядит странно.

Если товар прошёл государственную систему под названием «Честный знак», естественно ожидать, что он настоящий.

Но технически система решает несколько другую задачу.

Она подтверждает, что в государственном цифровом контуре существует определённая товарная единица с таким кодом и статусом.

Она может проследить её движение.

Но сама по себе она не проводит экспертизу того, действительно ли кроссовок с логотипом Nike произведён Nike.

Для этого нужны:

• данные правообладателя;
• документы происхождения;
• контроль цепочки поставок;
• экспертиза;
• проверка права использования товарного знака.

Поэтому маркировка способна сделать товар прослеживаемым, но прослеживаемый товар не обязательно автоматически становится оригинальным.

Читатели EcomHub почти не верят, что маркировка решила проблему контрафакта

EcomHub задал читателям прямой вопрос:

«Считаете ли вы маркировку товаров Честным знаком средством уменьшить контрафакт?»

После исключения технического варианта ответа «хочу посмотреть результат» распределение содержательных ответов выглядит так:

Нет — 84,6%.

Не уверены — 12,8%.

Да — 2,6%.

Расчёт EcomHub по результатам опроса читателей EcomHub.ru.

Иными словами, среди ответивших по существу на вопрос о способности маркировки снижать контрафакт уверенно положительную оценку системе дали менее 3%.

Зато как система обязательного учёта «Честный знак» оказался чрезвычайно успешен

Именно здесь полезно разделить две задачи.

Как средство гарантированной борьбы с подделками результат спорный.

Как инфраструктура контроля товарного оборота — результат огромный.

Государство получило возможность видеть:

производитель → импортёр → дистрибьютор → склад → магазин → касса → покупатель.

Система знает:

• кто ввёл товар в оборот;
• кому он передан;
• где находится;
• когда продан;
• когда выведен из оборота;
• какой у него статус;
• соответствует ли разрешительная документация.

С точки зрения государственного контроля это инфраструктура совершенно другого уровня по сравнению с тем, что существовало до 2016 года.

А теперь она умеет не только наблюдать, но и физически запрещать продажу

Алиханов отдельно выделил разрешительный режим на кассах.

Перед продажей кассовое ПО обращается к системе и проверяет код.

Если статус не соответствует требованиям, операция блокируется.

Это принципиально меняет характер системы.

Раньше маркировка была прежде всего механизмом прослеживания.

Теперь она постепенно превращается в систему допуска товара к рынку.

Причём решение исполняется автоматически непосредственно на кассе.

Механизм позволяет практически одновременно прекратить легальную продажу конкретного товара по всей подключённой розничной инфраструктуре.

С точки зрения защиты от действительно опасной продукции это чрезвычайно полезный инструмент.

Но с точки зрения институционального контроля такая инфраструктура создаёт и новый риск.

Технически система уже позволяет централизованно выключить товар из легального оборота. Поэтому принципиальным становится вопрос не только о технологии, но и о том, кто, по каким основаниям и с какой возможностью обжалования меняет его статус.

Говорить, что система уже используется для политической блокировки товаров, без конкретных подтверждённых случаев нельзя.

Но сама техническая инфраструктура для очень быстрого централизованного запрета продажи создана.

И есть третья функция, которая работает без каких-либо споров: обязательный денежный поток

Для большинства категорий один код Data Matrix стоит:

50 копеек без НДС.

С НДС — 60 копеек.

На первый взгляд сумма почти незаметна.

Но код нужен на каждую единицу продукции.

И по мере распространения маркировки с шуб за десятки тысяч рублей на воду, молоко, печенье, корм, чай и другие массовые товары характер платежа меняется.

Юридически это не налог и не акциз.

Плата перечисляется не бюджету, а ООО «Оператор-ЦРПТ» за услугу предоставления кодов.

Но экономически EcomHub считает её похожей на квазиакциз.

Почему?

Потому что это:

• обязательный платёж;
• установленный государством;
• взимаемый с каждой единицы определённого товара;
• без него законный ввод товара в оборот невозможен;
• в конечном счёте издержка включается в себестоимость и оплачивается покупателем через цену.

От классического акциза конструкцию отличает главное: деньги поступают не в бюджет, а оператору системы.

Поэтому точнее говорить:

обязательный частный квазиакциз на всё более широкую часть потребительской корзины.

И 50 копеек — далеко не настоящая стоимость маркировки

Сводить затраты бизнеса к цене Data Matrix принципиально неправильно.

Чтобы поставить эти 50 копеек на упаковку, производителю может понадобиться:

• промышленный принтер;
• камера технического зрения;
• сканеры;
• контроллеры;
• отбраковочная система;
• сервер;
• новое программное обеспечение;
• интеграция с ERP и 1С;
• электронный документооборот;
• изменение производственной линии;
• новая упаковка;
• расходные материалы;
• техническое обслуживание;
• дополнительный персонал;
• обучение;
• интеграторы;
• остановка линии на монтаж;
• снижение скорости производства;
• постоянное сопровождение.

И после этого код всё равно необходимо покупать отдельно на каждую произведённую единицу.

«Агросила»: около 128 млн рублей только в первый год

Очень показательный расчёт публиковала «Агросила».

Компания оценивала:

50 млн рублей — оборудование и программное обеспечение;

35 млн рублей ежегодно — запчасти, расходные материалы, персонал и техническая поддержка;

35 млн рублей ежегодно — покупка самих кодов;

8 млн рублей — дополнительные расходы на нанесение кодов в типографии.

Получается, только первый год мог стоить компании порядка:

128 млн рублей.

Расчёт EcomHub на основе оценки «Агросилы».

Именно поэтому разговор о «марке за 50 копеек» сильно искажает реальную экономику.

Один молочный завод потратил около 50 млн рублей, а потом платил ещё 4–6 млн ежемесячно

Эксперт «Института молока» Сергей Резуненко приводил пример молочного предприятия, перерабатывающего около 150 тонн сырья в сутки.

Только прямые первоначальные расходы на:

• принтеры;
• ПО;
• упаковку;
• дополнительный персонал;
• другое оборудование

составили около:

50 млн рублей.

А ежемесячные платежи исключительно за 50-копеечные коды доходили до:

4–6 млн рублей в месяц.

В год это:

48–72 млн рублей только за коды.

Расчёт EcomHub.

То есть стоимость самого цифрового номера за год могла оказаться больше первоначальных капитальных затрат.

Вся молочная отрасль оценивала первый счёт на десятки миллиардов

Национальный союз производителей молока в период подготовки маркировки оценивал единовременные затраты отрасли примерно в:

25 млрд рублей.

Дополнительные ежегодные расходы:

около 20 млрд рублей.

Danone и PepsiCo тогда заявляли, что считают эти оценки реалистичными, а PepsiCo называла их даже консервативными.

Позднее звучала оценка первого года примерно в 60 млрд рублей.

Оператор системы с этими расчётами резко не соглашался и оценивал расходы всей отрасли значительно ниже — примерно до 4 млрд рублей.

Разброс показателен сам по себе:

4 млрд против десятков миллиардов рублей.

Даже спустя годы нет единой общепринятой оценки полной стоимости внедрения для отрасли.

У импортёра воды расходы оценивались в половину годового оборота

Основатель импортёра лечебных вод «Родник» Наталья Бенберя оценивала затраты компании на внедрение маркировки в:

50–80 млн рублей.

По её словам, это составляло примерно половину годового оборота компании.

Оснащение только одной линии «под ключ» оценивалось примерно в:

20 млн рублей.

Особенно тяжёлой эта модель оказывается для импортёров.

Если иностранный завод выпускает продукцию для десятков рынков, он может не захотеть перестраивать линию исключительно ради российских требований.

Тогда нанесение маркировки становится проблемой российского импортёра.

Для пивоваренного завода счёт доходил до миллионов долларов

«Балтика» оценивала оборудование для маркировки одной линии розлива примерно в:

€200–300 тыс. — €1 млн и более.

AB InBev Efes называла другой порядок:

до $5 млн на один завод.

У компании на тот момент было 11 производственных площадок.

При механическом пересчёте потенциальная модернизация могла достигать:

до $55 млн.

Это ещё без постоянной платы за сами коды.

Представители пивоваренной отрасли отдельно предупреждали, что маркировочное оборудование уменьшает производительность линии и создаёт дополнительные операционные расходы.

Для масложировой отрасли только коды оценивали в 650 млн рублей ежегодно

OleoScope оценивал выпуск соответствующей продукции примерно в 1,3 млрд единиц.

При цене кода 50 копеек:

1,3 млрд × 0,5 рубля =

650 млн рублей ежегодно.

И это только стоимость цифровых кодов.

Оборудование для маркировки одной линии производительностью около 5 тыс. бутылок в час оценивалось более чем в:

6 млн рублей.

Общие расходы масложировой отрасли на внедрение оценивались примерно в 1,8 млрд рублей.

Электроника тоже показала: 50 копеек — только верхушка расходов

Даже Минпромторг в собственных расчётах по радиоэлектронике оценивал приобретение и обслуживание оборудования и программного обеспечения значительно выше номинальной стоимости кодов.

Ориентиры первоначальных затрат:

крупное предприятие — от 1,9 млн рублей;

среднее — от 1,2 млн рублей;

малое — примерно от 132 тыс. рублей.

Минимальный ручной комплект может стоить дешевле, но промышленное производство требует совсем другой инфраструктуры.

Дополнительно министерство оценивало ежегодное обслуживание примерно в 5% стоимости оборудования.

Маркировка может увеличивать издержки даже без прямого денежного платежа

Есть менее очевидная стоимость.

Производственная линия рассчитана на определённую скорость.

Если камера не успевает распознать Data Matrix или принтер пропускает код, упаковка отбраковывается либо линия замедляется.

В 2025 году PepsiCo предупреждала торговые сети о возможных перебоях с поставками отдельных снеков Lay’s из-за проблем поставщиков маркированной упаковки.

По данным РБК, оборудование для нанесения Data Matrix работало лишь примерно на 75% заявленной производительности.

Результат маркировки в такой ситуации — уже не 50 копеек на упаковку.

Это:

недовыпущенный товар → потерянные продажи → дефицит упаковки → нарушение графика поставок.

И эту стоимость практически невозможно увидеть в официальной цене кода.

Кто в итоге платит

Формально платит производитель или импортёр.

Экономически значительная часть расходов переносится дальше.

Типичная цепочка:

маркировочное оборудование → рост себестоимости → отпускная цена производителя → закупочная цена сети → цена на полке → покупатель.

Именно поэтому сравнение маркировки с квазиакцизом имеет экономический смысл.

Даже если платёж первоначально перечисляет завод, его конечным источником в массовом потребительском рынке становится выручка от покупателя.

Чем дешевле товар, тем заметнее относительная нагрузка.

50 копеек почти незаметны в цене шубы.

Совсем иначе они выглядят внутри продукта стоимостью 30–50 рублей.

А после добавления оборудования, упаковки, ЭДО и операционных расходов реальная нагрузка становится выше.

Сколько денег получает оператор

Здесь возникает проблема прозрачности.

Известно, что в 2019 году выручка ООО «Оператор-ЦРПТ» составляла около:

2,7 млрд рублей.

В 2020 году она выросла до:

7,1 млрд рублей.

Из них примерно:

5,57 млрд рублей

пришлось только на маркировку табачной продукции.

После этого подробная актуальная публичная бухгалтерская отчётность именно ООО «Оператор-ЦРПТ» в общедоступных базах фактически обрывается на 2020 году.

При этом система с того времени выросла многократно.

Из нескольких товарных групп — до 52 обязательных и пилотных направлений.

Из относительно ограниченного товарного потока — до миллиардов и десятков миллиардов маркируемых единиц.

Поэтому главный финансовый вопрос сегодня вообще не имеет простого публичного ответа

Общество может узнать цену одного кода:

50 копеек без НДС.

Можно узнать количество некоторых введённых кодов.

Можно узнать заявленный объём инвестиций в систему.

Но в открытом публичном поле отсутствует современная детальная разбивка:

• сколько оператор ежегодно получает именно от продажи кодов;
• сколько получает по каждой товарной группе;
• сколько расходуется непосредственно на инфраструктуру;
• сколько — на разработку;
• сколько — на обслуживание;
• сколько — на персонал;
• сколько — на подрядчиков;
• какова актуальная операционная прибыль всей системы;
• какой объём средств возвращается инвесторам;
• какова фактическая окупаемость проекта сейчас.

Поэтому говорить, что буквально «никто не знает, куда идут деньги», было бы слишком категорично: оператор работает в рамках государственно-частного партнёрства, а заявленные инвестиционные обязательства и цели проекта известны.

Но для общества денежный поток от обязательной маркировки остаётся несопоставимо менее прозрачным, чем обычный налог или акциз, поступающий в бюджет и отражающийся в бюджетной отчётности.

Именно это принципиальное отличие.

Государство установило обязательный платёж, но получает его не бюджет

ООО «Оператор-ЦРПТ» является частным партнёром государства в соглашении о государственно-частном партнёрстве.

Соглашение заключалось на 15 лет.

Заявленные инвестиции акционеров в систему — более:

220 млрд рублей.

Поэтому у платы есть экономическое объяснение: за счёт неё должна финансироваться инфраструктура создания и эксплуатации системы.

Но проблема общественного контроля остаётся.

Если это обычный налог, можно увидеть:

сколько собрано → в какой бюджет поступило → как бюджет распределён.

Если это обязательная плата за код:

размер платежа установлен государством → платить обязан бизнес → деньги получает частный оператор.

И общественная прозрачность использования этого денежного потока существенно меньше.

Именно поэтому EcomHub считает корректным говорить не о налоге юридически, а о скрытом квазиакцизе экономически.

Маркировка становится налогом не только деньгами, но и инфраструктурой

Есть ещё одна особенность.

Классический акциз можно заплатить деньгами.

Маркировка требует одновременно:

деньги + оборудование + программное обеспечение + данные + изменение производственного процесса + постоянное администрирование.

Поэтому реальная регуляторная нагрузка значительно шире стоимости кода.

Предприятие должно не просто отдать государству или оператору некоторую сумму.

Оно должно перестроить собственное производство так, чтобы каждый отдельный товар стал элементом государственной информационной системы.

При этом техническая эффективность контроля действительно огромна

Критика финансовой модели не отменяет сильных сторон технологии.

Современный «Честный знак» способен:

• увидеть недействующий код;
• обнаружить уже выбывший товар;
• проверить срок годности;
• проверить разрешительный документ;
• остановить продажу на кассе;
• проследить движение товара;
• сопоставить производителя и продавца;
• выявить аномальные цепочки;
• автоматически передавать сигналы контролирующим органам.

Это действительно инфраструктура национального масштаба.

Но именно поэтому к ней логично предъявлять гораздо более высокие требования по эффективности и прозрачности.

И здесь возникает главное противоречие десятилетия

В 2016 году государство показывало покупателю шубу с RFID-меткой и объясняло:

так мы будем бороться с серым импортом и контрафактом.

В 2026 году система:

• охватывает 52 товарные группы;
• подключила более миллиона компаний;
• способна блокировать миллиарды товарных операций;
• собирает плату с каждой маркируемой единицы;
• заставляет производителей инвестировать миллионы и миллиарды рублей в инфраструктуру;
• создаёт огромный массив данных о потреблении.

Но исследования по-прежнему находят десятки процентов подделок в отдельных маркируемых категориях.

Получается довольно парадоксальная ситуация.

Сам товар государство теперь видит гораздо лучше.

Контролировать его может гораздо быстрее.

Заблокировать продажу может практически мгновенно.

Взять плату за его цифровой код умеет гарантированно.

А вот ответ на первоначальный вопрос покупателя —

«если на товаре стоит Честный знак, значит ли это, что передо мной не подделка?»

— по-прежнему нельзя уверенно дать положительный.

Именно поэтому результаты опроса читателей EcomHub выглядят не столько эмоциональной критикой проекта, сколько отражением разрыва между общественным обещанием и фактической функцией системы:

84,6% — нет;

12,8% — не уверены;

2,6% — да.

За десять лет «Честный знак» стал крайне мощной системой государственного контроля товара.

Но государственный контроль товара и отсутствие контрафакта оказались далеко не одним и тем же.

Источники

1. ПРАЙМ — Антон Алиханов: система маркировки в обязательном и пилотном режиме охватывает 52 товарные группы и более 1 млн компаний; почти 4 млрд единиц продукции не допущены к реализации с нарушениями, 8 октября 2026 года.
   https://1prime.ru/20261008/alihanov-874062641.html
2. Mercora — заявление Антона Алиханова о 52 товарных группах, разрешительном режиме и автоматической блокировке продукции, 8 октября 2026 года.
   https://mercora.ru/news/markirovka-v-rf-okhvatyvaet-52-tovarnye-2026-10-08
3. ФНС России — начало эксперимента по маркировке изделий из натурального меха и правила проекта, 2016 год.
   https://www.nalog.gov.ru/rn77/news/activities_fts/5929522/
4. ФНС России — с 12 августа 2016 года продажа меховых изделий без маркировки запрещена.
   https://www.nalog.gov.ru/rn26/news/activities_fts/6133573/
5. ФНС России — Михаил Мишустин о целях маркировки меховых изделий: борьба с нелегальным ввозом и контрафактом, защита добросовестного бизнеса и покупателей, 28 сентября 2016 года.
   https://www.nalog.gov.ru/rn77/news/activities_fts/6184522/
6. ФНС России — при успешной реализации эксперимента по меховым изделиям планировалось расширить перечень маркируемых товаров, 2016 год.
   https://www.nalog.gov.ru/rn77/news/activities_fts/6047442/
7. ФНС России — более 1 млн маркированных меховых изделий реализовано на сумму свыше 56 млрд рублей; число участников рынка выросло примерно до 9 тыс.
   https://www.nalog.gov.ru/rn77/news/activities_fts/6944208/
8. ГАРАНТ — актуальное состояние обязательной маркировки и этапы внедрения товарных групп в 2026 году.
   https://www.garant.ru/article/2131746/
9. Честный знак — изменения и новые товарные группы обязательной маркировки в 2026 году.
   https://markirovka.ru/community/razvitie-sistemy-markirovki-novye-tovary/chto-budet-podlezhat-markirovke-v-2026-godu
10. Truemark — сводный календарь действующих, планируемых и экспериментальных товарных групп маркировки на 2026 год.
    https://truemark.ru/kalendar-markirovki/
11. Интерфакс — исследование ННЦК: 49% исследованной брендовой спортивной обуви на российских маркетплейсах признано контрафактной.
    https://www.interfax.ru/presscenter/1068579
12. Коммерсантъ — исследование Poizon: около 30% проверенной брендовой спортивной обуви на маркетплейсах оказалось подделками.
    https://www.kommersant.ru/doc/8230781
13. Постановление Правительства РФ № 577 — размер платы за предоставление кода маркировки — 50 копеек без НДС.
    https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_324307/
14. Контур — структура полной стоимости маркировки: коды, оборудование, ПО, ЭДО, интеграция и другие расходы бизнеса, 2026 год.
    https://kontur.ru/markirovka/spravka/86591-stoimost_markirovki_chestnyy_znak
15. Бизнес Online — расчёт «Агросилы»: около 50 млн рублей первоначальных затрат, 35 млн рублей ежегодных дополнительных расходов, 35 млн рублей в год за коды и около 8 млн рублей за нанесение кодов.
    https://www.business-gazeta.ru/article/508899
16. Агроинвестор — пример молочного завода: около 50 млн рублей прямых затрат на внедрение и 4–6 млн рублей ежемесячных платежей за коды.
    https://www.agroinvestor.ru/markets/article/41667-dve-storony-chestnogo-znaka-proizvoditeli-i-initsiatory-proekta-ne-skhodyatsya-v-otsenke-raboty-sist/
17. Ведомости — оценка молочной отрасли: более 25 млрд рублей первоначальных расходов на внедрение маркировки; Danone и PepsiCo подтверждали соответствие оценки своим расчётам.
    https://www.vedomosti.ru/business/articles/2019/07/19/806882-markirovka-kefira
18. РБК — оценка Союзмолока: около 25 млрд рублей единовременных и порядка 20 млрд рублей дополнительных ежегодных затрат; позиция Danone.
    https://www.rbc.ru/business/24/10/2019/5db02d189a794736e52776d1
19. Фонтанка — импортёр лечебной воды оценивал расходы на внедрение маркировки в 50–80 млн рублей, около половины годового оборота.
    https://www.fontanka.ru/2021/04/26/69886697/
20. Интерфакс — «Балтика»: стоимость маркировочного оборудования одной линии могла составлять €200 тыс.–1 млн.
    https://www.interfax.ru/interview/763754
21. Профиль — AB InBev Efes оценивала внедрение маркировки примерно до $5 млн на завод; компания имела 11 производственных площадок.
    https://profile.ru/economy/pennaya-metka-pochemu-pivo-opyat-podorozhaet-a-mnogie-kraftovye-pivovarni-zakroyutsya-797803/
22. Интерфакс — оценка затрат масложировой отрасли на маркировку в 1,8 млрд рублей; около 6 млн рублей оборудования на одну линию и 650 млн рублей ежегодно только за коды.
    https://www.interfax.ru/business/922736
23. Комитет РСПП по техническому регулированию — расчёты Минпромторга по затратам предприятий радиоэлектроники на оборудование и ПО для маркировки.
    https://www.rgtr.ru/press-tsentr/2875
24. РБК — проблемы PepsiCo с поставками маркированной упаковки и сниженная производительность оборудования для нанесения Data Matrix, 2025 год.
    https://www.rbc.ru/business/30/04/2025/681224b19a79470927f2e009
25. Финмаркет — финансовая отчётность ООО «Оператор-ЦРПТ»: выручка 2,716 млрд рублей в 2019 году и 7,104 млрд рублей в 2020 году; 5,57 млрд рублей выручки 2020 года пришлось на маркировку табачной продукции.
    https://www.finmarket.ru/news/5446454
26. Точка — бухгалтерская отчётность ООО «Оператор-ЦРПТ»: выручка за 2020 год 7,104 млрд рублей, расходы 6,978 млрд рублей, чистая прибыль 126,3 млн рублей.
    https://check.tochka.com/company/1177746725925/
27. ComNews — анализ публичности финансов ООО «Оператор-ЦРПТ» и отсутствия в государственном ресурсе более новой бухгалтерской отчётности компании после 2020 года.
    https://www.comnews.ru/content/239248/2025-05-19/2025-w21/1002/nechestnyy-znak
28. Правительство РФ — соглашение о государственно-частном партнёрстве при создании государственной системы маркировки, частный партнёр ООО «Оператор-ЦРПТ».
    https://base.garant.ru/72240752/
29. ЦРПТ — соглашение о ГЧП сроком на 15 лет и заявленные инвестиции акционеров в систему свыше 220 млрд рублей.
    https://www.crpt.ru/news/1/404/
30. EcomHub — опрос читателей «Считаете ли вы маркировку товаров Честным знаком средством уменьшить контрафакт?». После исключения технического ответа «хочу посмотреть результат»: 84,6% — нет, 12,8% — не уверены, 2,6% — да.